русинська култура и всокоченя сокташÿв
Творческое наследие художников династии Манайло
в контексте мировой Русинской Культуры
Научно-исследовательский труд
Автор: Андрей Манайло
Рецензент:
Проф. Иван Поп, Dr.Sc.
Редакторы:
Др. Проф. Пол Роберт Магочи
американский профессор истории, политологии и председатель кафедры украинских исследований в Университете Торонто.
Проф. Иван Поп
историк-славист, публицист
Виктория Манайло-Приходько
искусствовед, аспирант Львовской Академии искусств
Посвящаю памяти моего отца – Ивана и деда – Фёдора Манайло.
Книга раскрывает анализ творческого наследия художников трёх поколений рода Манайло в контексте глобальной Русинской Культуры, которые сыграли доминирующую роль в духовном развитии подкарпатских русинов, их национальном возрождении и формировании как самостоятельной нации.
Сегодня немногие осведомлены о национальном возрождении русинов и их истории, поэтому я посчитал необходимым кратко ознакомить читателя также и с историей и духовным миром русинов.
Основной же целью данного научно-исследовательского труда является доказательство уникальности карпато–русинского национального возрождения, его отражения в изобразительном искусстве европейского уровня, а также объективное определение места и значимости творчества художников из династии Манайло: Федора – отца, Ивана – сына и внуков – Андрея и Виктории в истории культуры русинов.
Выражаю признательность экспертам в своих сферах Др. Проф. Полу Роберту Магочи, Проф. Dr.Sc Ивану Попу и Др. Димитрию Попу, а также моей сестре – Виктории Манайло-Приходько – за профессиональную поддержку в раскрытии этой темы.
Я надеюсь, что данная книга станет ещё одним посильным вкладом в национальное возрождение карпатских русинов, в сохранение, развитие и популяризацию во всём мире нашей такой богатой, уникальной и окружённой особой аурой карпато–русинской культуры.
Андрей Манайло
Содержание
-
Творчество Фёдора Манайло – одного из основателей Подкарпатской Школы Живописи.
-
Андрей Манайло: Слияние традиций и поиск собственного 'языка' в искусстве.
-
Виктория Манайло-Приходько: Открытие себя через искусство предков.
-
Резюме. Вклад художников династии Манайло в развитие русинской художественной культуры.
Рецензия
Рукопись книги Андрея Манайло захватывает читателя с первых ее строк оригинальностью постановки проблемы, композицией и доступностью изложения материала. Автор заявляет о себе как русин, художник, активист русинского движения, представитель малого безгосударственного цетральноевропейского народа, имеющего глубокие исторические корни, уходящие в глубинную толщь веков и тысячелетий, создавшего оригинальную культуру, занимающую достойное место в духовной сокровищнице европейских народов.
Истории и судьбе было угодно, чтобы русинские земли оказались на стыке двух миров, мира западной, латинской культуры и мира византийско-православной культуры, мира, основой которого являются идеалы личной свободы, равенства всех перед законом и духовной толерантности, и мира несвободы, правового нигилизма и империальных мечтаний. Вопреки утверждениям современных украинских и некоторых венгерских и словацких историков, наш родной край (Подкарпатье, Угорская Русь, Руська крaйна, Подкарпатская Русь, Subcarpathia, Subcarpathian Rus, Karpatoruthenien, Карпатська Україна, Карпатска територия – Kárpátaljai terület, Закарпатська Україна, Закарпатська область), был заселен уже человеком палеолита (1 млн. лет), с появлением земледелия трудолюбивыми земледельцами. Кочевые общности и наездники всех рас приходили и уходили, а подкарпатский земледелец, с 5-6 вв. известный уже как славянский земледелец, с 9 века носитель нынешнего этнонима, русин, обрабатывал свою землю, пас стада на полонинах, слагал сказания на своем оригинальном русинском языке, строил деревянные храмы, эти шедевры народного зодчества, жил в полном согласии с окружающей его фантастической красоты природой. В этом патриархальном мире русины жили вплоть до 20 века. С одной стороны, эта патриархальность держала русина в состоянии бедности и заставляла часть русинов искать работу за океаном. С другой – она способствовала сохранению самобытной народной культуры вне нивелирующего влияния фабрично-городской, обезличенной, конвеерной культуры.
Большое внимание уделяет автор проблеме национального возрождения русинов, поскольку на последних ее этапах представители художнической династии Манайло были и есть его незаурядными творцами. Этой проблеме посвящена глава о художественной культуре Подкарпатья 18-19 веков. Проблема эта потребовала усилий исследователя, ибо в решение ее внесли большую путаницу историки и краеведы проукраинского и прорусского направлений 19 и первой половины 20 века. Во второй половине 20 и начале 21 вв. картину состояния русинского общества и развития русинского национального самосознания, формирования самостоятельной русинской культуры серъезно исказили конъюнктурные, заидеологизированные историки официального направления, как марксленинского так и украинского националистического. И те и другие упорно отрицают наличие самобытного русинского народа, а соответственно русинского национального возрождения и русинской национальной культуры. Одной из задач, которую поставил перед собой А. Манайло, доказать оригинальность русинского национального возрождения, его проявления в изобразительном искусстве европейского уровня и заслуги в его развитии художников династии Манайло. На наш взгляд, задачу он с честью выполнил.
Эпоха просвещения 18 в., пишет автор, пробудила жажду знаний у той части русинской молодежи, которой доступно было столичное образование в Вене. Однако по окончании школ они не могли найти применения своим знаниям в патриархальном русинском обществе. Их знаниями воспользовалась Россия, пригласившая их на высшие места в системе образования, здравоохранения, юриспруденции. В этот период появляются в русинской среде и первые профессиональные художники, получившие также подготовку в Вене. Их заказчиками была церьковь, но значительного места в культуре русинов они не оставили. Задачу национального возрождения, развития и сохранения национальной идентичности взяли на себя греко-католические духовные. Они в основном занимались педагогической деятельностью. Автор справедливо утверждает, что их побудили к этому переворотные процессы, происходившие в Европе, Французская революция 1789 г., ее лозунги свободы, равенства, братства; «весна народов», венгерская революция 1848-1849 гг., ликвидация крепостничества. Не случайно, пишет автор, из уст деятеля русинского национального возрождения прозвучал призыв – «Подкарпатские Русины, оставьте глубокий сон!». Высокую оценку дает автор деятельности русинского политического лидера в период революции 1848-1849 гг. А. Добрянского, составившего программу глобального переустройства Австрийской империи на федеративных началах, свободного развития всех ее национальностей. К сожалению, в высших кругах монархии А. Добрянский услышан не был. В силу слабого экономического развития русинских земель, отсутствия среднего имущетвенного класса, который бы финансировал национальное развитие, национальное возрождение русинов 19 в. свою задачу не выполнило.
Как справедливо подчеркивает А. Манайло, подкарпатская действительность второй половины 19 в. не предоставляла необходимого пространства для работы профессиональных художников, хотя талантов в крае было достаточно. Все они (М. Мункачи, И. Ревес, О. Мендлик, И. Рошкович. М. Роттман, В. Киннэ) закончив образование в Будапеште, Вене, Мюнхене, Париже, домой не возвращались. В крае работали приезжие европейские художники Ф. Видра, Ф. Гевердле, но красот края и его жителей они не замечали, на этюды ездили в Татры, Альпы, Далмацию. Большое внимание А. Манайло уделяет русинам по происхождению И. Рошковичу - видному академическому венгерскому художнику и Игорю Грабарю - известному русскому художнику-импрессионисту, историку русского искусства, организатору реставрационного дела в России, а также Энди Варголу - всемирно известному художнику-экспериментатору, кинорежиссеру, издателю. А. Манайло подчеркивает, что несмотря на то, что эти русины творили вне русинской среды, почитание их русинами является составной частью укрепления и развития русинского национального сознания. Особое место в русинском художественном творчестве занимает еще один всемирно известный художник, представитель наив-арта, Никифор Криницкий (Эпифаний Дровняк).
Кардинально изменилась, по мнению автора, ситуация русинов после окончания Первой мировой войны. Основная часть русинских земель под названием Подкарпатская Русь, была присоединена на основании мирных договоров к Чехословакии. В целом, как справедливо отмечает А. Манайло, этот факт сыграл положительную роль в социо-культурном развитии края и русинского народа. В демократическом государстве русины наряду с чехами и словаками стали государствообразующим народом. В этой атмосфере русины пережили второе национальное возрождение. При том, подчеркивает автор, в его особой форме, через художественное творчество, Подкарпатскую школу живописи. Этой теме посвящена третья глава рукописи книги. Автор ее указывает на оригинальность этого процесса. У народов Центральной Европы процесс национального возрождения проявил себя в литературном творчестве, через слово в родном языке. У русинов, по мнению автора, этот процесс приобрел иную форму, которая стала своеобразным культурным феноменом в Европе. Русинское национальное возрождеие в 20 в. достигло своей вершины через творчество молодых художников Й. Бокшая, А. Эрдели, Э. Грабовского, Ф. Манайло. Они имели хорошую академическую подготовку, полученную в Будапеште, Праге, Мюнхене, знали все современные им художественные течения, включились в общеевропейский художественный процесс, участвовали в выставках в Праге, Будапеште, Братиславе, Мюнхене, Париже. Они могли остаться в европейских центрах и творить наряду с видными французскими, немецкими, итальянскими художниками. Но, как подчеркивает А. Манайло, свое творчество они посвятили своему краю и русинскому народу, проявив при этом патриотическую жертвенность. На собственные средства организовали в 1927 г. в Ужгороде Публичную школу рисования. В 1931 г. их усилия увенчались созданием «Общества деятелей изобразительных искусств на Подкарпатской Руси», ставшего явлением на богатой сцене искусств Чехословакии. Автор с полным правом называет это общество «подкарпатским Барбизоном». А. Манайло детально рассматривает вклад основателей этого Общества в этнокультурные процессы в крае в первой половине 20 в. С сожалением отмечает разрушительное действие на культуру русинов в целом и художников в частности советского режима после аннексии края СССР (1944-1945), пагубные последствия внушаемого им «метода социалистического реализма».
Анализируя творчество Федора, Ивана, Андрея Манайло и Виктории Манайло-Приходько, автор подчеркивает, что каждый из них творил и творит в своей эпохе, вклад каждого в национальное возрождение русинов оригинален, никто из них не стал эпигоном предшественника. И что очень важно, все они выполняют завет основателей Подкарпатской школы живописи, не быть региональными художниками, впитывать и преломлять в своем творчестве все то новое, оригинальное, чем живет современное европейское искусство. В этом смысл и одновременно исключительность таланта представителей художнической династии Манайло.
Андрей Манайло, как художник и общественный деятель европейского кругозора раскрывает истинный, общеевропейский уровень и значимость творчества династии Манайло. Материал книги раскрывает перед читателем общечеловеческую ценность и европейский эстетический уровень работ и исключительность таланта трех поколений русинских художников. На материле этого оригинального научно-исследовательского труда профессиональные искусствоведы и историки культуры смогут изучать вклад и место художников династии Манайло как ведущих представителей русинской культуры в развитие европейского искусства бурного 20 века и начала третьего тысячелетия. Поклонники русинского искусства и русинская диаспора во всем мире получат документальное свидетельство непреложной ценности и мирового уровня живописи трех поколений художников Манайло.
Книга А. Манайло, дополненная иллюстративным материалом, станет памятником Подкарпатской школе живописи, русинскому искусству в целом, и несомненно может быть рекомендована не только исследователям, но и широкому кругу читателей, которые стремятся понять и сохранить культурное наследие русинов.
Проф. Иван Поп, Dr.Sc.,
лауреат премии Schola Ludus, премии Антония Годинки.
Кто такие Карпатские Русины?
Краткий екскурс.
Карпатские русины: мозаика культуры и истории в сердце Европы.
Карпатские русины – уникальный народ с глубокими корнями и культурой, обитающий в самом сердце Европы, оставивший свой отпечаток на культурном ландшафте множества стран этого региона.
Карпатские русины, народ с глубокими корнями и уникальной культурой, населяют обширные равнины и возвышенности в самом сердце континентальной Европы. Их поселения растянулись вдоль северных и южных склонов Карпат, создавая своеобразный живописный край, где древние традиции сплелись с современной жизнью. Они обитают на территории, известной как Подкарпатская Русь, богатой её историей, множеством древних легенд и мифов.
Этот уникальный географический и культурный регион находится на перекрестке границ нескольких значимых европейских стран – Украины, Венгрии, Словакии, Румынии и Польши. Это своеобразная мозаика национальных границ, где культура и традиции карпатских русинов влияют на местные обычаи и стили жизни.
Однако Подарпатская Русь не ограничивается этими тремя странами. В меньшей степени, но тем не менее важно, карпатские русины также обитают в таких странах как Сербия, Хорватия и Чешская Республика. Эти страны являются домом для значительного числа карпатских русинов, которые сохраняют и продолжают свои древние традиции и обычаи, обогащая культурное многообразие этих мест. Все они вместе создают уникальный мозаичный пазл, объединенный общей историей, культурой и идентичностью карпатских русинов.
Карпатские русины: Глобальная диаспора и культурное наследие
Карпатские русины распределены по многим странам, в основном в Украине, Словакии, Польше, Румынии и Венгрии. Они также присутствуют в США, Канаде, Аргентине, Германии и Австралии. Население оценивается в 1,7 миллиона человек, но они сталкиваются с проблемой отсутствия собственного государства.
В изучении географии и экономики народов Европы карпатские русины занимают особое место. Они рассредоточены в нескольких странах, но основная часть – три четверти всего населения – проживает в Украине. Их главным обиталищем здесь является Закарпатский регион, область, которая исторически известна как Подкарпатская Русь. Это земля с богатой историей, полная древних легенд и прекрасных пейзажей, они впитывают в себя дух карпатских русинов.
В Словакии жизнь русинов сосредоточена в основном на северо-востоке страны, в регионе, известном как Прешовский край. Этот край изобилует культурной богатством и уникальностью, придающей особую черту его жителям. Северные склоны Карпат, где русины традиционно жили, простираются до юго-восточной части Польши, в регионе, известном как Лемковщина. Это места, где культура и история карпатских русинов буквально витают в воздухе.
В северной Румынии, к югу от реки Тиса, в регионе Марамуреш, можно найти еще несколько карпатских русинских деревень. Небольшие поселения также встречаются в северо-восточной Венгрии, добавляя свои уникальные ноты в общую культурную картину.
Не стоит забывать и о значительной диаспоре карпатских русинов живущих за пределами своей исторической родины – Карпат. Сообщества карпатских русинов представляют собой замечательный пример глобальной диаспоры. Они распространены не только в близлежащих странах, но и вдалеке от их исходной точки, охватывая почти весь мир.
Самое старое из этих сообществ датируется серединой XVIII века и находится в Воеводине, историческом регионе, который в настоящее время является частью северной Сербии, а также в регионах Срем на дальнем востоке Хорватии. Отсюда важно понимать, что русины на протяжении многих веков были мобильным народом, стремящимся к миграции и адаптации к новым условиям жизни.
В Чешской Республике карпатские русины сосредоточены в основном на севере региона Моравия, а также в столице страны – Праге. Этот приток русинов произошел после Второй мировой войны, когда многие из них, в особенности те, кто проживал в Словакии, были вынуждены переехать. С начала 1990–х годов произошло еще одно массовое движение карпатских русинов, особенно в Прагу, из Закарпатского региона Украины, переживающей посткоммунистические трансформации.
Самое большое сообщество карпатских русинов за пределами Европы находится в США. Интересно отметить, что это был период между 1880-ми и 1914 годами, когда произошла массовая иммиграция около 225 000 карпатских русинов в США. Они в основном поселились в промышленных районах северо-восточных и северо-центральных штатов, в поисках новых возможностей. Большинство их потомков продолжают жить там до сих пор, сохраняя культурные и языковые традиции своих предков.
Также стоит отметить, что значительные группы карпатских русинов иммигрировали в Канаду и Аргентину в 1920-х годах, а затем в Германию, Канаду и Австралию в 1970-х и 1980-х годах. Эти сообщества продолжают расти и развиваться, обогащая культурное многообразие этих стран.
Сконцентрированные в самом сердце Европы, карпатские русины столкнулись с рядом сложностей в своей истории. Одна из них заключается в том, что они, к сожалению, не имеют своего собственного государства, что означает, что они не обладают полностью автономной политической и культурной системой. Это ограничивает их возможности в вопросах управления собственной культурой, языком и историческим наследием.
В странах, которые в настоящее время управляют территориями, исторически принадлежащими карпатским русинам, они находятся в интересном положении. Они функционируют как юридически признанное национальное меньшинство, что влечет за собой определенную степень защиты их прав и идентичности. У них есть свой собственный отличительный язык, что делает их особенными среди других национальностей и придает им некоторую уникальность в мультикультурном обществе.
Однако, столкнувшись с рядом трудностей в своей истории и современности, многие русины в этих странах зачастую сами неохотно идентифицировали себя как карпатские русины. Это могло быть связано с социально-политическими проблемами, дискриминацией, историческими обстоятельствами или личными убеждениями. Вместе с тем и правительства стран, где проживали русины, не всегда официально признавали их как отдельную национальность, что также сказывалось на их самоидентификации.
Следствием этого становится сложность точного определения численности карпатских русинов в этих странах. Из-за различных факторов, включая изменение границ, миграцию, ассимиляцию и изменение самоидентификации, статистическая информация может быть неточной или устаревшей. Однако, согласно различным источникам и исследованиям, разумная оценка численности карпатских русинов по всему миру составляет около 1,7 миллиона человек. Это число отражает их значимость и распространенность, а также подчеркивает их уникальный вклад в мировую культуру и общество.
Русины Карпат: уникальная культура на перекрёстке народов
Карпатские русины, славянская этническая группа в центре Европы, обладают уникальным русинским языком, подверженным влиянию соседних языков. Их литература отражает любовь к Карпатам и религиозность. Они славятся деревянными церквями и художественным "Подкарпатским Барбизоном".
Карпатские русины являются частью обширной семьи индоевропейских народов, в которую входят многие этнические группы Европы и Азии. Они относятся к славянской ветви этой большой семьи, которая включает в себя такие народы, как русские, поляки, чехи и многие другие.
Их родной язык, известный как русинский или карпато-русинский, классифицируется как язык восточнославянской ветви, однако уникальное географическое положение карпатских русинов, живущих на перекрестке многих культур, оказало существенное влияние на развитие их языка.
Живя на приграничной территории, где встречаются восточно-славянская, западно-славянская и угро-финская культурные сферы, карпатские русины столкнулись со значительным влиянием польского, словацкого, венгерского и румынского языков. В результате их язык поглотил множество звуков, слов и грамматических структур этих языков, что сделало его уникальным явлением в славянском языковом мире.
В дополнение к этим внешним влияниям, русинский язык также пронизан церковно-славянскими элементами, историческим языком восточнославянской богослужебной практики, который использовался в православной церкви с IX века. Отсюда в русинском языке присутствует множество древних слов и выражений, которые сегодня редко используются в других славянских языках.
Кроме того, русинский язык обладает обширным словарем, уникальным для карпатских русинов, который отражает их исторический опыт и культурные особенности. Все эти факторы вместе помогают отличить русинский язык от других родственных славянских языков, делая его уникальным свидетельством истории и культуры карпатских русинов.
Многочисленные имена, под которыми карпатские русины называли себя или их называли другие – карпато-русский, карпато-украинский, руснак, рутен, рутенец, угро-русин – все связаны с их традиционной ассоциацией с восточнославянским миром Руси. Несмотря на кажущееся замешательство по поводу имен, наиболее подходящим названием является карпатский русин, или просто русин. Это название использовал будитель нации XIX века Александр Духнович в поэтических строках, которые стали национальным кредо: "Я русин был, есть и останусь русином". Это также название, которое появляется в первой строчке национального гимна: "Подкарпатские русины, оставьте глубокий сон".
У карпатских русинов есть отдельная литературная традиция, которая уходит корнями в XVII век. Независимо от того, на каком языке писатели могли писать – русинский, церковнославянский, русский, украинский – их литературные произведения воплощают суть русинской жизни и менталитет его народа. Среди самых доминирующих тем была любовь к тому, что считается нетронутой красотой Карпатских гор, и характеристика карпатских русинов как богобоязненного и стоического народа, чья судьба была определена природными силами и иностранными правительствами, над которыми у индивидуума было мало власти или влияния. У каждого региона карпатских русинов есть свой литературный будитель или местный "национальный" бард: Александр Духнович и Александр Павлович для Пряшевского региона и Подкарпатской Руси; Иван Русенко для Лемковского региона; и Гавриил Костельник для Войводины.
Карпатские русины широко известны благодаря характерному стилю местной архитектуры – их деревянным церквям. Расположенные на вершинах холмов, большинство церквей в Карпатской Руси были построены в XVIII и начале XIX веков. Многие из них сегодня классифицируются как объекты всемирного наследия ЮНЕСКО. Об этом я детальнее напишу в следующем разделе книги.
В первой половине двадцатого века карпатские русины также создали уникальную школу художников, так называемый "Подкарпатский Барбизон", в котором ведущими фигурами были Иоcиф Бокшай, Адальберт Эрдели, Фёдор Манайло и Эрнест Контратович. Примерно в то же время жизнь русин в Лемковском регионе была запечатлена на холсте наивным художником мирового класса Никифором Дровняком. В более позднее время художники, такие как Антон Кашшай, Андрей Коцка, Владимир Микита и скульпторы Михаил Белень и Иван Бровдий в Закарпатье, а также художники Орест Дубай, Штефан Хапак, Дезидерий Миллий и политический карикатурист Фёдор Витсо в Словакии создали коллекцию творческих работ, полных тем, изображающих жизнь карпатских русинов и их окружение. Эту тему я также шире раскрою в разделе «Формирование культуры Подкарпатья в 18 – 19 веках.»
Духовная суть карпатских русинов: Слияние востока и запада в религии
Религия карпатских русинов уникально сочетает в себе восточные и западные христианские традиции. Она играет центральную роль в их жизни, объединяя и мобилизуя этническую группу, и является ключевым элементом их культуры и идентичности.
Религиозные убеждения и практики карпатских русинов являются крайне уникальными и отражают их историческое и культурное развитие, пропитанное взаимовлияниями как Восточной (Slavia Orthodoxa), так и Западной (Slavia Romana) христианских традиций. Их религиозная жизнь богата и сложна, она является продуктом векового взаимодействия различных культур и традиций, что делает их уникальными среди других славянских народов.
С момента их формирования как этнической группы, религия всегда играла центральную роль в жизни карпатских русинов. Важность религии для русинов так велика, что в народном сознании культура и идентичность карпатских русинов часто воспринимаются как неотделимые от их религиозных обрядов и церкви. Религия является не только формой богослужения, но и значимым элементом их общественной и культурной жизни.
На сегодняшний день, религиозное разнообразие является знаковой чертой жизни многих карпатских русинов. В большинстве их сел и городов можно найти как греко-католические, так и православные церкви, символизирующие долгую историю взаимодействия между восточными и западными христианскими традициями.
Более того, в каждой стране, где проживают русины, есть по меньшей мере одна греко-католическая и одна православная епархия или архиепархия. Эти епархии возглавляются епископом или митрополитом, являющимся духовным лидером местного православного или греко-католического сообщества. Это подчеркивает значимость религии как социальной силы, которая помогает объединять и мобилизовать карпатских русинов, где бы они ни жили, и поддерживать их культурное наследие и традиции.
Борьба карпатских русинов за автономию: От исторических корней до современности
Карпатские русины в течение веков были частью разных государств. Они постоянно боролись за автономию, временно её получая и теряя. После падения СССР русины активизировали культурное движение, формируя организации для продвижения и сохранения своей идентичности.
Карпатские русины никогда не имели своего независимого государства. С одиннадцатого века до 1918 года земли, населенные русинами южнее Карпат – Подкарпатская Русь и Пряшевский регион – были частью королевства Венгрия. Лемковский регион севернее Карпат до середины четырнадцатого века был разделен между Русским княжеством/королевством Галиции и королевством Польша. С 1340-х до 1772 года Лемковский регион полностью находился в Польше, затем с 1772 по 1918 год – в австрийской половине того, что стало известно как Австро-Венгерская империя.
После окончания Первой мировой войны в конце 1918 года Австро-Венгрия исчезла, и территория Карпатских русинов была разделена между несколькими странами. Пряшевский регион и Подкарпатская Русь южнее гор стали частью Чехословакии, за исключением примерно пятнадцати деревень южнее реки Тиса, которые были включены в Румынию. Лемковский регион вдоль северных склонов Карпат был присоединен к Польше.
Границы изменились вначале – и позже снова – в конце Второй мировой войны в 1945 году. Лемковский регион вернулся к Польше, а Пряшевский регион – к Чехословакии, в то время как Подкарпатская Русь была присоединена к Советскому Союзу как Закарпатская область Советской Украины. В течение следующих четырех десятилетий все карпатские русины, независимо от того, где они жили в Европе, были в коммунистическом мире, будь то непосредственно часть Советского Союза или его соседних государств-спутников. После Революции 1989 года и распада Советского Союза два года спустя, карпатские русины стали гражданами нескольких новых государств: Подкарпатская Русь/Закарпатье в составе независимой Украины; Пряшевский регион как часть независимой Словакии; в конечном итоге малое сообщество в бывшей Югославии было разделено между независимой Сербией (регион Воеводина) и Хорватией, в то время как Лемковский регион остался в составе Польши, а Марамарошский регион – в Румынии.
Несмотря на то, что на протяжении всей истории ими управляли различные государства, карпатские русины боролись за достижение хотя бы минимальной самоуправляемости. Уже во время революции 1848 года лидеры, такие как Адольф Добрянский, настаивали на создании Австро-Венгерской империей автономной провинции, которая объединила бы всех русинов в Австро-Венгрии или по крайней мере тех, кто был в бывшем Венгерском королевстве.
Первое венгерское правительство, сформированное после падения Габсбургской империи, создало в конце 1918 года автономную территорию под названием Rus'ka Kraina (Русьская земля). Примерно в то же время русины–лемки, проживавшие на северных склонах Карпатских гор, создали самоуправляемую республику, которая существовала шестнадцать месяцев до начала 1920 года. Однако это были кратковременные эксперименты. Более значимым было добровольное объединение, провозглашенное в мае 1919 года, "рутенов, живущих к югу от Карпат" с новым государством Чехословакией. Парижская мирная конференция в своем Сент-Жерменском договоре (сентябрь 1919 года) признала объединение с Чехословакией с учетом того, что карпатским русинам будет предоставлена автономия. Чехословацкое правительство действительно создало провинцию под названием Подкарпатская Русь, которая функционировала с 1919 по 1938 годы со своим русинским губернатором, но только с ограниченной степенью автономии. Карпатские русины, проживающие в Пряшевском регионе под администрацией словаков, и русины Лемки в Польше также хотели стать частью Подкарпатской Руси, но их попытки были сорваны чехословацким и польским правительствами.
Когда Чехословакию предали ее западные союзники, отдав ее Гитлеровской Германии по Мюнхенскому соглашению, и превратили в федеративное государство в октябре 1938 года, Подкарпатская Русь наконец-то получила полноценный статус самоуправления. Ее правительство сначала возглавил Андрий Бровди, а затем монсиньор Августин Волошин, под руководством которого провинция сменила свое название на Карпатская Украина. Автономия продолжалась почти шесть месяцев до 15 марта 1939 года, когда Гитлеровская Германия разрушила то, что осталось от Чехословакии, и Венгрия вторглась в Подкарпатскую Русь. Именно в этот день была провозглашена независимая Карпатская Украина, но из-за венгерского вторжения это оказалось не более чем символической "республикой на один день."
Другой период самоуправления начался в заключительные месяцы Второй мировой войны. Подкарпатская Русь, переименованная в Закарпатскую Украину, с ноября 1944 года управлялась своим собственным национальным советом. Поддерживаемый Советской Армией, Закарпатский Национальный Совет призвал к объединению с Советской Украиной, которое произошло в июне 1945 года.
Одним из непосредственных результатов советского политического господства в Центральной Европе после Второй мировой войны, было введение коммунистического режима и политики украинизации русинов в своем собственном Закарпатском регионе и в соседних странах – Польше, Румынии, Венгрии и Чехословакии. Это означало, что идея об отдельной карпато-русинской национальности была запрещена, и признавалась только украинская идентичность. Такая ситуация продолжалась до падения коммунизма и распада Советского Союза в 1989–1991 годах.
Однако идея автономии не умерла. Когда Советский Союз распался, и Украина стала независимой страной в 1991 году, карпато-русины в Закарпатье призвали к возвращению к их "историческому статусу" автономной земли. В референдуме, проведенном в декабре 1991 года, более 78 процентов жителей Закарпатья проголосовали за "статус самоуправления" в пределах Украины. Правительство Украины не выполнило обязательства референдума 1991 года.
Карпатские русины в соседних странах, таких как Словакия, Польша и Венгрия, обрели особую активность и вновь оживили свою культуру и идентичность после потрясения от политических изменений, вызванных революцией 1989 года и крахом коммунистического режима. Этот период открыл новые возможности для русинов выразить свою уникальность и работать над сохранением и развитием своего культурного и языкового наследия.
Начиная с 1989 года, в каждой из стран, где русины живут в качестве национального меньшинства, начали активно создаваться новые культурные и общественные организации. Эти организации были призваны предоставить платформу для продвижения интересов русинов, а также для исследования, сохранения и популяризации их истории, культуры и языка.
Основная миссия этих и подобных им организаций была направлена на признание карпатских русинов как отдельной национальной общности, а также на кодификацию русинского литературного языка для его преподавания в школах и использования в прессе, радиовещании, театре и других формах культурной деятельности. Их усилия были направлены на обеспечение того, чтобы русинский язык и культура сохранялись и процветали в условиях посткоммунистического общества.
Эти организации, вместе с Обществом Подкарпатской Руси в Украине и Центром исследований карпато-русинов в США, стали основой для создания Всемирного конгресса русинов. Этот важный орган, собирающийся с марта 1991 года, представляет интересы карпатских русинов на международной арене и формулирует общие цели по сохранению и развитию карпато-русинов как отдельного народа.
В результате усиления трансграничных контактов и сотрудничества между русинами разных стран стало возможным создание совместных программ и укрепление связей в области культуры, науки и экономики. Это общее движение способствует обмену идеями и ресурсами между всеми карпато-русинами, независимо от страны их проживания, что способствует их культурной интеграции и солидарности.
Формирование культуры Подкарпатья
в 18 – 19 веках
"Карпатские русины: от национального возрождения до интеллектуального вклада в Россию"
В конце XVIII века, благодаря реформам Марии-Терезии и Йосифа II, началось национальное возрождение карпатских русинов. Русинские ученые создавали грамматики и словари, писали историю своего народа. Однако, многие из них не могли реализовать свои знания на родине и были приглашены в Россию, где сделали блестящую карьеру в различных сферах.
Благодаря радикальным реформам австрийской императрицы Марии-Терезии ее сына императора Йосифа II, в конце 18 в. начался процесс т.н. «национального возрождения» карпатских русинов. Русинские представители этого движения (И. Кутка, И. Фогораши-Бережанин, М. Лучкай-Поп, И. Базилович. А. Духнович) составляли грамматики и словари русинского языка, писали историю русинов. В 1788 г. монах Арсений Косак составил Славеноруську граматику. Епископ Андрей Бачинский (1773–1809) основал в Ужгороде школу для подготовки учителей, преподавание велось на русинском языке, также и делопроизводство в епархии. Издал Библию, переведенную на реформированный церковнославянский язык, близкий русинскому. В 1795 г. секретарь епископа Бачинского И. Кутка издал первый русинский букварь, позже универсальный школьный учебник Катехизис. Настоятель Мукачевского монастыря И. Базилович написал и издал двухтомную историю карпатских русинов и их церкви, собственно единственной структурной организации карпато-русинского общества. В 1830 г. высокообразованный будитель М. Лучкай-Поп издал на латинском языке Grammatika Slavo-Ruthena.
Значительная часть русинских выпускников венгерских и австрийских школ не могла найти применения своим знаниям в провинциальном русинском обществе. Судьбе было угодно, чтобы на них обратили внимание русские правители и пригласили их в Россию: И. Зейкан, И. Орлай, М. Балудянский, В. Кукольник, П. Лодий, Ю. Гуца-Венелин, Дмитрий Бортнянский…, цари которой осуществляли серию осторожных реформ. Каръеру дипломата Петра I и воспитателя наследника трона сделал в России И. Зейкан (1670–1739), организатором системы здравоохранения и основателем лицеев стал И. Орлай (1770–1829), создателем и первым ректором Петербургского университета, составителем 15 томного «Кодекса законов Российской империи», основателем политэкономии в России стал М. Балудянский (1769–1847), попечителем Третьяковской галереи и создателем Центральных реставрационных мастерских в Москве был И. Грабарь (1871-1960), директором Главного Петербургского педагогического института стал В. Кукольник (1765–1821), его сын Нестор Кукольник известный русский писатель, композитор, автор музыки к бессмертному русскому романсу «Очи черные», профессором педагогического института был П. Лодий (1764–1829), Ю. Гуца-Венелин стал основателем русской славистики, деятелем болгарского национального возрождения, широко известен композитор эпохи барокко Дмитрий Бортнянский (1751–1825). В лицеях и высших школах России в это же время работали также А. Дудрович, И. Дудрович, К. Павлович, М. Билевич, И. Молнар и другие. Уход целого слоя просветителей из родного края негативно отразился на развитии карпато-русинского общества. Выполнение задач национального возрождения легло на плечи карпато-русинских сельских священников.
"Деревянные храмы Карпат: вековые традиции и уникальное наследие"
В эпоху национального возрождения карпатских русинов достигла пика народная архитектурная школа деревянного строительства. Сотни деревянных храмов, многие из которых внесены в список ЮНЕСКО, сохранились до наших дней. Эти уникальные сооружения, созданные без использования гвоздей, отражают вековые традиции и мастерство русинов. Наиболее древние храмы находятся в сёлах Среднее Водяное, Колодное, Крайниково и Новоселица.
Несмотря на патриархальность русинского общества, творческий народный гений нашел свою форму проявления. Именно в этот период достигла своей вершины народная карпато-русинская архитектурная школа в сфере церковного деревянного строительства. До настоящего времени в карпато-русинских землях в Украине, Словакии, Польше и Румынии сохранилось несколько сотен деревянных храмов. Некоторые из них внесены в списки ЮНЕСКО как охраняемые памятники мирового значения. Условно, карпатские деревянные церкви можно разделить на бойковские, лемковские, гуцульские и мараморошскую группу деревянной «готики». Все они отвечают самым строгим нормам зодчества, законам композиции, ритма, пропорций.
Эти впечатляющие сооружения, многие из которых сложены без единого гвоздя, являются яркими представителями традиционной деревянной архитектуры, которая развивалась в данном регионе в течение многих веков.
Находящиеся, как правило, на вершинах живописных холмов и гор, эти церкви возвышаются над пейзажем, создавая неповторимый облик местности. Большинство из них были построены в XVIII и начале XIX веков, эпоху, когда деревянное зодчество достигло своего пика. В этот период были разработаны сложные техники обработки древесины, позволившие строить здания изумительной красоты и долговечности.
Каждая из этих церквей уникальна и отличается своим дизайном, однако все они объединены общим стилем и традиционными методами строительства. Они служат своего рода памятниками истории и культуры карпатских русинов, отражая вековые традиции и умения этого народа.
Самыми древними являются церкви в сёлах Среднее Водяное Раховского, Колодное Тячевского, Крайниково Хустского и Новоселица Тячевского районов. Деревянные храмы являются памятниками народного творчества и на сегодня многие из этих церквей получили статус объектов всемирного наследия ЮНЕСКО. Это подчеркивает их важность не только как исторических и культурных памятников, но и как знаковых символов устойчивого и экологически чистого строительства, передающегося из поколения в поколение. Они служат примером для всего мира того, как можно создавать красивые и долговечные строения, полностью использовав при этом природные ресурсы, в данном случае древесину.
Примечательно, что несмотря на свой вековой возраст, большинство этих церквей до сих пор используются для своих первоначальных целей и служат местом для религиозных служб и молитв, являясь неотъемлемой частью культурной и духовной жизни карпатских русинов.
Деревянные храмы зачастую украшают иконы местных и приезжих из Галиции и Балкан иконописцев. Лучшие образцы народной иконописи сохранились в церкви в Изках. Это прежде всего икона 16 начала 17 в. «Похвала Богородице», вошедшая в историю народной иконописи как «Карпатская мадонна».
"Карпатские русины в мировом искусстве: от Мункачи до Вархола"
Карпато-русинские земли дали миру множество известных художников, среди которых Мигаль Мункачи, Оскар Мендлик, Энди Вархол и Никифор Крыницкий. Многие из них, получив образование в Будапеште, Вене и Мюнхене, не возвращались на родину, но оставили значительный след в мировом искусстве. Энди Вархол стал культовой фигурой поп-арт-движения, а Никифор Крыницкий – всемирно известным художником-наивистом.
Выходцы из карпато-русинских земель проходили обучение в Будапеште, Вене, Мюнхене, Италии, становились известными живописцами, скульпторами (Мигаль Мункачи, Оскар Мендлик, М. Роттманн, Э. Самовольский, В. Киннэ), но домой уже не возвращались – к сожалению подкарпатская действительность не предоставляла необходимого пространства для работы талантливых профессиональных художников. Мункачи (рожд. Михай Лео Лейб), взявший даже творческое имя по названию родного города Мукачева – Мункача, на непростом жизненном пути от слуги ремесленника, до художника мировой славы, покорил Будапешт, Вену, Мюнхен, Париж, но в родные края больше не возвращался. Оскар Мендлик, также из Мукачева, стал всемирно известным, может быть последним великим маринистом, признанным на родине этого жанра, в Голландии, стал ее гражданином.
Говоря о русинском изобразительном искусстве глобально, необходимо упомянуть имя Енди Вархола (1928–1987). Известный на весь мир американский художник, продюсер, дизайнер, писатель, коллекционер, издатель журналов и кинорежиссёр, культовая персона в истории поп-арт-движения и современного искусства в целом – родился в семье иммигрантов-русинов из Пряшевской Руси (теперешняя Словакия).
Русинская общность дала миру ещё одного уникального художника, котрый был прямо противоположен Энди Варголу, как высокопрофессиональному деятелю искусств – Никифор Крыницкий (1895–1968) (Epifaniusz Drowniak) всемирно известный художник-наивист. Крестьянин из среды русин-лемков западной Галиции, он не знал ни школ, ни учителей, писал свои картины, а он их оставил около 40 тысяч, по велению и потребности души.
С Подкарпатьем также связаны энергетически и творчески, прямо или опосредованно многие мастера мирового значения: классик русского искусства Игорь Грабарь, а также известные в Венгрии Шимон Голлоши, Иосиф Змий-Микловши, Игнат Рошкович, Теодор Муссон, Имре Ревес.
Зарождение и развитие
Подкарпатской Школы Живописи
Корифеи Подкарпатской школы живописи. Ужгород, 1946.
Стоят (слева-направо): Йосиф Бокшай, Фёдор Манайло, Андрей Коцка, Василий Свида, Адальберт Эрдели.
На переднем плане: Эрнест Контратович и Шандор Петки)
"Подкарпатская художественная школа: неизвестная жемчужина европейского искусства"
Подкарпатская художественная школа стала основой для формирования понятия «русинское изобразительное искусство». Художники, образованные в европейских центрах, развивали школу на основе местных традиций, сочетая реализм с экспрессионизмом, фовизмом и импрессионизмом. Возникновение школы способствовала либеральная культурно-просветительская политика Чехословацкой республики (1919–1939). Однако, карпато-русинская живопись остается мало известной в мировом художественном пространстве.
Основой для формирования понятия «русинское изобразительное искусство» является Подкарпатская художественная школа.
Она формировалась художниками которые получили образование в европейских центрах и ощущали себя частью европейского художественного пространства, но художественную школу развивали на почве местных традиций. Гармоничное сочетание реализма с контрастностью экспрессионизма, декоративностью фовизма и чертами импрессионизма, делают ее одним из наиболее самобытных культурных очагов Европы. При этом, развиваясь в контексте эволюции европейского изобразительного искусства ХХ – нач. ХХІ веков, карпато-русинская живопись остается мало известной в мировом художественном пространстве и среди широкой зрительской аудитории.
Возникновению понятия «Подкарпатская Школа Живописи» благоприятствовал ряд предпосылок. В первую очередь важной предпосылкой была либеральная культурно-просветительская политика Чехословацкой республики (1919–1939), в состав которой входили русины южных склонов Карпат. Эта територия тогда называлась Подкарпатская Русь, или Пряшевская Русь в Словакии. Последствием продуманной просветительской политики стало общее национальное поднесение и всплеск интереса к народному искусству. Местная интеллигенция открывала для себя высокую художественную ценность произведений безымянных народных мастеров и, получая поддержку правительства, заботилась об их сохранении и популяризации.
"Подкарпатская школа живописи: основатели и наследие"
Появление в художественном пространстве Йосифа Бокшая и Адальберта Эрдели стало важным условием формирования Подкарпатской школы живописи. Они акцентировали на необходимости воспитывать учеников на основе европейской живописи, сохраняя при этом народные традиции. В 1931 году было создано «Товарищество деятелей изобразительных искусств на Покарпатской Руси», объединившее множество художников разных национальностей. Приход Федора Манайло придал школе самобытность, которая отличает ее и сегодня.
Важным условием формирования школы было появление в художественном пространстве таких ярких талантов и умелых организаторов как Йосифа Йосифовича Бокшая (1891–1975) и Адальберта Михайловича Эрдели (1891–1955). Они акцентировали на необходимости воспитывать учеников на достижениях европейской живописи, что помогает художнику как расширению диапазона выразительных средств, так и отражать современность, оставаясь при этом на фундаменте народной культуры. Основанная ими в 20–30-х годах ХХ ст. школа живописи отличалась «особенной аурой в изображении возвышенного и земного, соединением европейской школы искусств и самобытного творческого почерка, высоким профессионализмом и духовностью».
Получая всестороннюю поддержку со стороны Чехословацкого государства, эти художники сумели сплотить вокруг себя единомышленников, воспитать новое поколение художников и заложить основы формирования особенного национального лица будущей Подкарпатской школы живописи. Множество выдающихся личностей вошло в созданное в 1931 году «Товарищество деятелей изобразительных искусств на Покарпатской Руси», которое по праву получило второе название – «Подкарпатский Барбизон». Количество художников на 1932 год достигло 38 членов, среди которых были не только подкарпатские русины, но и венгры, и словаки. И все они, независимо от национальной принадлежности стремились к одной цели – создать сильную региональную художественную школу.
В 1937 году к «Товариществу» художников присоединился Федор Манайло, с приходом которого школа приобрела тех самобытных черт, которые отличают ее и сегодня.
"Художественная школа Карпатских русинов: Европейское образование и национальный колорит"
С начала XX века подкарпатские художники получали образование в академиях Будапешта, Вены, Праги, Мюнхена и Парижа. Они являлись истинными патриотами своего края и на своих полотнах отражали красоту карпатских пейзажей, народную архитектуру и колоритные образы жителей Верховины. Работая на пленэре, они создавали яркие и энергичные полотна, сочетая контрастность красок с манерой письма, отличной от импрессионистов.
С начала ХХ ст. европейское художественное академическое образование для подкарпатских художников было нормой. Они имели возможность получать его академиях Будапешта, Вены, Праги, Мюнхена и даже Парижа. Кроме Йосифа Бокшая, Адальберта Эрдели, Кароля Изаи и Емелиана Грабовского, выпускниками Будапештской Академии искусств были в разные годы Адальберт Апати-Абкарович, Гнат Рошкович, Ласло Шарпотоки-Дван; Єрусалимской – Ене Морваи; Римской Академии святого Луки – Андрей Коцка. В Париже в Академии Жюльена обучался некоторое время Дюла Ияс, в Мюнхенской Академии искусств – Дюла Вираґ. В Высшей художественно-промышленной школе Праги обучались Фёдор Манайло и Иван Гарапко.
Представители этой художественной школы, как наиболее активная часть карпато-русинской интеллигенции того времени, были истинными патриотами края. На своих полотнах старались отразить красоту карпатских панорам, зафиксировать уникальные образцы народной архитектуры, колоритные персонажи жителей Верховины.
Создавая образ природы родного края, как это делали в свое время барбизонские художники, подкарпатские живописцы начала ХХ века регулярно работали на пленэре. Цветовая гамма их полотен яркая, энергичная, даже в какой-то мере фовистичная. Образы горной природы часто сопровождаются контрастностью красок, что придает полотнам ощущение жизненности. Однако манера письма А. Ердели, Й. Бокшая, Ф. Манайло, А. Коцки, Ю. Герца – художников старшего поколения, редко определяется мелкими мазками, которые часто использовали импрессионисты.
"Подкарпатская живопись: от импрессионизма к вечной природе"
Подкарпатские художники старшего поколения, такие как Адальберта Ердели, отказались от принципа оптического смешивания, характерного для импрессионизма, и обратились к "вечной природе" Сезанна. В своих работах они стремились к гармонии, используя только 7 цветов спектра. Манера письма Эрдели была разнообразной, от гладкой и легкой до импульсивной, схожей с импрессионистической.
Пластическое решение строится на основе цветовых плям, широких мазков. Объяснить такую особенность можно следующим образом: стихия мелких мазков, в которой чистые цвета смешиваются в глазе зрителя (принцип оптического смешивания) это визуальная правда об одном моменте и утверждает изменчивость картины мира. Вместо этого подкарпатские художники старшего поколения шли от сезановской вечной природы.
Например период пребывания А. Ердели в Париже (конец 1920–1930-х г.г.), где художник открывает для себя Поля Сезанна, Анри Матисса, Андрэ Дерена, Мориса де Вламинка, вызывает в образах одного из законодателей подкарпатской живописи бесконечные рефлексии красок в свето-водушном окружении, где предметы перестают существовать в отдельности. Небо и река, которым в реалистической живописи оставляют определённый простор прозрачности и незаполненности, в работах Эрдели вбирают всё богатство оттенков деревьев и красок, живут с ними одной жизнью.
Интересно, что при этом манера письма у Эрдели очень разнообразная – иногда гладкая и легкая, где почти не ощущается живописная фактура, иногда мазки становятся импульсивными, схожими к импрессионистичным («Церковь», «Портрет сестры художника»), а иногда автор использует вместе плоскости цвета и линии. Художник поддерживал импрессионистическую концепцию чистых цветов, но имел собственное философское объяснение ее сути. А. Эрдели считал, что только 7 цветов спектра способны создать гармонию, передать существенное, выражать языком живописи. Полутона же закрывают путь к познанию божественной гармонии мира.
Французские художники Эдуард Мане, Огюст Ренуар, Камиль Писарро ценность настоящего искусства видели в свободе и динамике собственного стиля, в определенной субъективности художника, которая обозначает манеру письма, палитру, сюжет. Потому понятным становится тезис Эрдели, что «в истории мирового искусства много первоклассных мастеров, но художников – мало». Подкарпатские художники А. Ердели и Ф. Манайло, имея опыт практики за границей и уважение к традициям народного искусства, ощущали такую необходимость видеть «иначе» и изменять изобразительные средства в зависимости от замысла произведения в целом.
"Иосиф Бокшай: мастер реалистического искусства и поэт родного края"
Иосиф Бокшай, классик реалистического изобразительного искусства, был известен своими эпическими пейзажами, жанровыми композициями и портретами. Его работы отражали красоту его родного края с его горами и долинами, а также людей, которые там живут. Бокшай всегда стремился учиться, воспринимая взгляды младших коллег и веря в Бога. Он выбрал реализм в качестве своего любимого стиля, обучаясь у мастеров Будапештской Академии искусств.
Художники вводили яркие краски народного искусства в свою палитру, использовали лаконизм и обобщения присущие произведениям народных умельцев. Вместе с тем, понимая ценности европейского модерного искусства, старались развивать и свое национальное в художественной форме того времени.
Иосиф Бокшай – классик реалистического изобразительного искусства, выдающийся мастер, одаренный многочисленными талантами художник, педагог. Создатель эпических пейзажных произведений, мастер жанровых композиций, чудесных камерных техник графики, глубоко индивидуальных портретов. Многочисленные талантливые произведения монументальной и станковой живописи мастера прославили и обобщили поэтический образ родного края, известного крутыми горами и живописными долинами. А ещё – людьми. Полотна Иосифа Бокшая расцвечены многими фигурами людей: либо эпизодическими, стаффажными фигурками, либо величественными портретами духовенства или простых верховинцев. Выразительной чертой характера учителя-Бокшая было желание учиться всегда и везде. Он говорил, что еще не известно, кто у кого учится и кто кому учитель. Уже немолодым, он толерантно воспринимал взгляды младших коллег. Очень глубоко верил в Бога. Это не было ритуалом, это было его жизнью. Иосиф Бокшай с молодости, обучаясь у видных мастеров Будапештской Академии искусств, выбрал себе любимым стилем реализм.
"Формирование 'Закарпатской школы живописи': вклад Фёдора Манайло"
В 30-х годах XX века на Подкарпатской Руси произошло национальное возрождение, способствовавшее формированию "Закарпатской школы живописи". А. Эрдели, Й. Бокшай и Ф. Манайло внесли значительный вклад в создание этой уникальной художественной традиции, воспитывая художников и зрителей на высоких моральных и профессиональных основах. Особенно выделяется вклад Фёдора Манайло, который сформировал оригинальный облик школы.
В 30-е годы XX века на Подкарпатской Руси произошли значительные культурные изменения, которые были во многом обусловлены активной деятельностью «Товарищества деятелей изобразительных искусств на Покарпатской Руси». Это объединение художников стало своеобразным катализатором национального возрождения в регионе, стимулируя развитие искусства и культуры.
Адальберт Эрдели, Иосиф Бокшай и Фёдор Манайло, основатели и вдохновители «Товарищества», положили начало новой традиции воспитания художников на Подкарпатской Руси. Они уделяли особое внимание высоким моральным и профессиональным стандартам, стремясь воспитать не просто мастеров своего дела, но и людей с глубоким пониманием своего искусства и его роли в обществе. Благодаря их усилиям, появились многие новые имена, стили и направления в живописи.
К концу 30-х годов XX века на Подкарпатской Руси была полностью сформирована новая художественная школа, которая впоследствии получила название «Закарпатская школа живописи». Она отличалась своим уникальным обликом, не похожим на любую из существующих тогда в Европе художественных школ.
Особо стоит отметить вклад Фёдора Манайло, который сыграл ключевую роль в формировании оригинального стиля и направления этой школы. Его творчество, насыщенное глубоким пониманием национальной культуры и традиций, внесло значительный вклад в развитие «Закарпатской школы живописи», делая ее ярким и уникальным явлением в мире искусства.
Фёдор Манайло
(Ивановцы, 1910.10.19. – Ужгород, 1978.01.15.)
"Путь к искусству через любовь к родной земле и европейское образование"
Фёдор Манайло, истинный патриот-русин, посвятил своё творчество родной земле и народу. Его художественный метод формировался под влиянием народного искусства и европейского образования, полученного в Праге. Манайло увлекался авангардными течениями, особенно экспрессионизмом, который предлагал буйство красок, упрощение форм и гиперболизацию восприятия.
Как формировался творчески Фёдор Манайло? Где истоки его поразительного, мощного творческого метода? Наверное все берет начало из его семьи, из его глубокой влюбленности в народное искусство, из той крепкой пуповины, которая неразрывно связывает художника с родной землей. Фёдор Манайло без преувеличения был искренним и истинным патриотом-русином, который решив что идет в искусство, уже знал, что свое творчество он посвятит исключительно родной земле, поставит его на служение своему народу, частичкой которого он являлся и будет всегда.
Безусловно, в формировании его как художника, большую роль сыграло и европейское художественное образование, которое он получил в авторитетном Художественно-промышленном институте в Праге. Необходимо отметить, что в междувоенный Чехословацкий период для карпато-русинских художников, Прага отобрала у Вены и Будапешта эстафету центральноевропейского Парижа. Фёдор Манайло чрезвычайно позитивно воспринял творческие методы авангардных течений (экспрессионизма, символизма, фовизма и т.д.), которые предлагали буйство красок, упрощение форм, гиперболизацию, заострение восприятия.
Особенно его увлекал экспрессионизм (от латинского слова expression – выражение). Для экспрессионистов «внешнее впечатление» (impression) вытеснилось «выражением» (expression). Изображение видимого не исключалось, но «дух должен торжествовать над материей, целью является то, что находится «за явлением», его суть. Экспрессионисты использовали такие приемы, как геометрично упрощенные формы, обращение к способам крестьянского прикладного искусства средних веков, искусства экзотических стран, вдавались к максимальной напряженности цветосочетаний.
"Отражение русинской культуры через модерное искусство"
Фёдор Манайло сумел открыть миру русинскую культуру через модерные живописные образы. Для Европы того времени, эта культура оказалась экзотичной и малоизученной. Художник черпал вдохновение из народного искусства, видя в нём все современные "измы", но признавая его уникальным и всегда модерным. Он искал свой стиль, опираясь на красоту карпатской природы и народные традиции.
Фёдор Манайло пользуясь такими способами «выражения» модерного искусства сумел открыть миру черезвычайный мир русинской культуры в модерных живописных образах. Стоит заметить, что для Европы того времени, русинская культура оказалась не менее экзотичной чем далёкие туземские культуры. Она также оказалась наиболее малоизученной европейской региональной культурой. Ведь исторические условия, в которых формировалась культура карпатских русинов, в определенной мере способствовали консервации архаичного, созерцательного мировосприятия, законсервировали язык, народную традицию, обычаи, народное искусство. В этой народной изобразительной архаике художник черпал образную систему и не только. Народ, отшлифовывая стереотипные модели, осуществил «естественный» отбор наиболее существенных качеств, которые должно нести искусство. Поэтому народное искусство – это не эффектые ракурсы и классическая композиция, а своеобразная комбинация знаков и символов, которые создают а не отражают мир.
«Я полагаюсь на народное искусство,– писал Фёдор Манайло. – Конечно же, в народном искусстве присутствуют все «измы»: и экспрессионизм, и дадаизм, и фовизм, и примитивизм, но оно не является ни одним из этих «измов». Народное искусство всегда модерн по своей сути, потому что оно является Искусством... Особенно керамика, ткани... В народном искусстве есть все... Как мне оставаться подкарпатским русином в стиле, в форме, в наших вкусах против таких великих стилевых решений такой великой культуры как европейская и советская? И я в этом треугольнике искал себя. Боялся и европейских классиков, и модерных мастеров разных течений, и нашего отечественного искусства. Боялся что их стилевые и достижения могут повлиять каким-то образом на мое дело, чтоб найти себя в том стиле, который я ощущал из быта, из искусства нашей области, из красоты и характера нашей карпатской природы».
"Слияние человека и природы в живописи"
В период конца 30-х – середины 40-х годов Фёдор Манайло создал свои лучшие произведения, отражающие образы родной земли. Художник мастерски показывает взаимодействие природы и человека, наделяя их взаимными качествами. Его работы отличает глубокий философский подтекст и использование художественного оксюморона.
Чуть ли не лучшие произведения Фёдора Манайло критики относят к периоду конца 30-х – сред. 40-х годов – предвоенный и период Второй Мировой войны. Манайло с вдохновением отражает образы любимой Карпатской Родины. Будь-то драматическая взволнованность величественных гор, то-ли беззаботный покой жаркого дня, поэтические портреты гуцульских детей, или глубоко символические фигуры гуцулов. Природа и человек на полотнах всегда взаимодействовали. Она была бурной в трагические моменты жизни горян и надежным, тихим приютом во времена радости. Манайло мастерски проявлял существование причинно-следственных связей между явлениями, предметами и людьми. Простые на первый взгляд вещи на самом деле оказывались сложными, глубинными, философскими.
В своих произведениях художник нередко наделяет природу человеческими качествами и эмоциями, а человека признаками стихии. Люди «движутся как огонь, горят пламенем любви, мерзнут от холода равнодушия или смерти», панорамы впечатляют «чертами очеловечивания или персонификации. Перенос качеств живого существа на неживое очень импонирует автору, который вырос на сказках и байках... Манайло объединяет выдумку, игру с реальностью, то есть использует способ художественного стилистического оксюморона (греч. – нарочитое сочетание противоречивых понятий) при совмещении качеств признаков, которые несовместимы».
"Экспрессия и драматизм внесённые в искусство Подкарпатской Руси"
Фёдор Манайло внес в искусство Подкарпатской Руси живописную экспрессию и драматичность. Его работы, посвященные родной земле, отличаются узнаваемой экспрессией цветов и эмоций. Через метафору и символизм художник создавал модерный национальный культурный продукт, соединяя прошлое и настоящее. Критики отмечали его духовную близость с народом и выразительность художественного языка.
В искусство Подкарпатской Руси Фёдор Манайло принес живописную экспрессию, театральную зрелищность, драматичность действа. Используя художественную метафору, аллегорию, язык символов, образность и философию народного искусства, пропуская все через свою душу, художник созидал модерный национальный культурный продукт, новый принцип образной системы и живописной манеры. Рассматривая его полотна-рассказы мы находим ключ к пониманию мирового порядка наших предков, где равноправно существуют и переплетаются миры вымышленного и явного, находим мостик между прошлым и настоящим, видим свое достойное будущее, которое жиждится на богатом, содержательном прошлом.
Его художественный язык сразу узнаваем своей экспрессией цветов и эмоций, своей невиданной до сих пор фантазией, своей тематикой. Все, что выходит из-под его кисти, посвящается родной земле и своему народу. Вместе с народом он надеется, грустит, борется, страдает и радуется. И мы будто листаем страницы народного бытия, читая его полотна. В работах Фёдора Манайло образ вчерашнего бедного простого русина, безропотно принимающего удары судьбы, внезапно вырастает во всей своей мощи, насыщенности и своеобразии сына природы. Достаточно посмотреть на его «Овчаря», которого можно сравнить с античным Богом, повелителем отар и лесов.
Фёдора Манайло не обходят вниманием критики того времени, подчеркивая его духовную близость с народом, силу и выразительность художественного языка. Евгений Недзельский, который публиковался под псевдонимом А. Изворин, охарактеризовал творчество Фёдора Манайло как синтетическое; чешский культуролог Ярослав Затлоукал отмечал глубинную народность Фёдора Манайло; известный венгерский искусствовед Ернест Каллаи отмечал творческую свободу Фёдора Манайло и высокую эмоциональную настроенность картин, резкость форм, некоторую склонность к мистическим образам.
"Поэма о Верховине и глубина карпатского искусства"
Фёдор Манайло отличался иммунитетом к поверхностному восприятию карпатского народного искусства. Его работы были поэмой о Верховине, в которой он передавал звуки, запахи и дух Карпат. Художник не утаивал бедность и простоту, но делал это, будучи участником, а не внешним аналитиком. Его творчество было национальной и социальной поэмой, вызывая чувство мистической новизны.
В междувоенный период в Центральной Европе был очень распространён интерес к культуре этнических Карпатских горян, гуцулов, который стал ходовой «гуцульщиной», от которой на версту несло плоским этнографизмом. Но Фёдор Манайло был иммунным против этой плоской трактовки карпатского народного искусства, он знал, чувствовал внутренние артерии культуры своего народа. Знаток народного искусства Русинов, русская художница, ученица Л. Бакста – Инна Ромберг писала о работах Федора Манайла: «Это не поэма о Верховине, это поэма самой Верховины и создать её мог только её сын – нежный сын, который её любил. В ней слышны звуки трембиты, звуки свадебных песнопений, похоронный плач, запах глиняного Пола бедной хижины, запах скромного чабреца полонин, в ней воплотился genius loci Карпат… Посредством реалистической материальности художник растворяет нам тайну живой сущности, в результате поэма о Верховине превращается в общечеловеческую поэму о живых предметах, живых людях. Этнография, народность, социальный элемент – все это только логичное составные реальной жизни. А Фёдор Манайло представляет на своих образах саму жизнь – в этом его превосходство».
Евгений Недзельский отмечает другую, очень важную сторону творчества Федора Манайло: «Художник ничего не утаивает от зрителя, ни бедность, ни простоту, при том он демонстрирует это не как внешний аналитик, а как сам участник. Манайло – противник идеологизма в живописи, он не поднимает ни социальных, ни национальных проблем, но при этом все творчество Манайло – это сама национальная и социальная поэма. Эта поэма дает очень богатый материал, который не только захватывает душу, но и инициирует мысль исследователя, это материал, который вызывает иногда чувство мистической новизны».
"Экспрессионизм как отражение духа карпато-русинской интеллигенции"
Фёдор Манайло, вместе с Йосифом Бокшаем и Адальбертом Эрдели, стал основателем художественной школы Подкарпатской Руси. Его экспрессионизм отражал духовный мир карпато-русинской интеллигенции, укорененной в народном бытии и ориентированной на западные стандарты. Это направление продолжили его современники и ученики.
Критики непременно отмечают три направления развития художественной школы Подкарпатской Руси: классический реалистический пейзаж многоцветного Йосифа Бокшая, смелая, модерная «французская» манера светской живописи (особенно портретной) Адальберта Эрдели и экспрессионизм символических этнографических полотен Фёдора Манайло. Это выражение духовного мира типичного карпато-русинского интеллигента междувоенного времени, крепко укорененного в народном (тогда еще патриархальном) бытии, но ориентированного на культурные стандарты западной цивилизации. Именно в это время происходило становление светской подкарпатской интеллигенции как самостоятельной социальной прослойки. Экспрессионизм Фёдора Манайло оказался одним из достаточно адекватных выражений самосознания карпато-русинской интеллигенции, способом выражения коллективных переживаний и тревог, мечтаний и надежд, но в тоже время и способом претворения действительности, изменения общественной мысли и настроений.
Среди подкарпатских художников-последователей мы можем отметить его современников Ласло Дван-Шарпотоки, Адальберта Борецкого, Эрнеста Контратовича. Это прослеживается в тематике работ художников, эмоциональной заостренности образов, экспрессивной манере письма.
Путем Фёдора Манайло пошли также многие ученики художника. Правда их творчество формировалось уже во времена советской оккупации.
"Советская эпоха в творчестве Фёдора Манайло: от свободы к социалистическому реализму"
С приходом советской власти в 1945 году, творческое развитие подкарпатской школы живописи было прервано. Модерные методы были объявлены враждебными, а художникам предписали следовать социалистическому реализму. Это стало шоком для художников, включая Фёдора Манайло, привыкших к творческой свободе.
С 1945 года, когда Подкарпатье вошло в состав Украинской республики Советского Союза (практически было аннексировано уже в ноябре 1944 г.), позитивное динамичное движение творческого развития подкарпатской школы живописи было прервано деструктивной культурной советской политикой. Все достижения модерной европейской школы, творческие методы – национальные по содержанию и модерные по форме – художников подкарпатской школы были провозглашены чужими, вражескими, буржуазными, а таким образом такими что не могут быть использованными художниками советского Закарпатья.
Единственным правильным методом был провозглашен социалистический реализм, то есть живопись должна быть максимально реалистичной, чтоб понял простой крестьянин и рабочий, и социалистической – чтоб «воспевать» «счастливое» советское настоящее: портреты благотворительных «вождей пролетариата», советских рабов – «рабочих-ударников», бесплатный радостный труд колхозников и панорамы прекрасного, советского, солнечного, «обновленного» края. Это было шоком для привыкших к вольной творческой атмосфере подкарпатских художников. Тяжело было себя переучивать, отказываться от такой естественной, творческой свободы. Несогласных ждали преследования. Значительная часть художников обратилась к аполитическому пейзажу. В том числе и Фёдор Манайло.
"Влияние выставки "Старое и новое Закарпатье" на культуру Закарпатья и Украины"
В период "хрущевской оттепели" в 60-х годах прошла знаковая выставка произведений Фёдора Манайло "Старое и новое Закарпатье". Экспозиция, включавшая работы как до, так и после 1945 года, вызвала бурную реакцию в творческой среде. Выставка оказала значительное влияние на развитие культуры Закарпатья и Украины в целом.
Свободнее творить художники смогли только с времен «хрущевской оттепели» в 60-х годах. На этот период приходится знаковая выставка произведений Фёдора Манайло «Старое и новое Закарпатье», которая на протяжении 1961–1964-х годов состоялась в Ужгороде, Львове, Киеве и Москве. Были представлены не только пейзажные полотна послевоенных лет, но и написанные до 1945 года Произведения довоенных лет, которые содержали преследуемые сталинским режимом «буржуазные –измы», сейчас, в период хрущевской оттепели воспринимались как эмоциональная реакция художника на тяжелую, несчастную, трагическую жизнь народа в буржуазной Чехословакии и Венгрии. Трактуя с такой точки зрения, советская власть не увидела угрозы в произведениях того периода. В свою очередь, лиро-эпические и индустриальные пейзажи Манайло послевоенных лет, по мнению советских идеологов, свидетельствовали об отсутствии проблем в жизни земляков, о прогрессивных преобразованиях на Закарпатье. Потому властная пресса не жалела комплиментов художнику.
Невозможно не оценить влияние той выставки на дальнейшее развитие культуры Закарпатья да и Украины в целом. Реакция творческих людей на выставку «Старое и новое Закарпатье» была чрезвычайно бурной. Художница Татьяна Яблонская, в то время главный авторитет на киевской художественной арене, писала, (правда много лет спустя): «…Началась «оттепель». Развенчали культ личности. Сильно оживилось искусство… Почувствовала и я необходимость в активном творчестве. Помогла Закарпатью его необычайно интересная школа живописи. На меня сильно повлияло искусство закарпатских художников, наиболее тогда, когда я ясно почувствовала, что надо выбираться из тупика. Выставка Манайла в Киеве и её шумный успех глубоко, глубоко запали в душу».
Эта выставка повлияла на творчество художников, писателей, поэтов, драматургов. Экспонируя её советская власть санкционировала более широкий выбор тематики произведений. Художники смогли выбирать народные мотивы. В живописи определилось фольклорное направление. Для закарпатских художников это стало своеобразным возвращением к изначальным истокам региональной школы живописи 20–30-х годов ХХ века.
"Фёдор Манайло: художник, педагог и общественный деятель"
Фёдор Манайло был не только известным художником, но и активным общественным деятелем. Он принимал участие в создании музея народной архитектуры и быта в Ужгороде, Ужгородского училища прикладного искусства, картинной галереи и закарпатского отделения Союза художников. Манайло также возглавлял комиссию по работе с молодыми художниками и уделял внимание педагогической деятельности.
Яркую страницу в жизни Ф. Манайло составляет его неутомимая общественная деятельность. В годы создания музея народной архитектуры и быта в Ужгороде (1970), он был одним из инициаторов и активных организаторов этого культурного заведения, реализуя тут свои глубокие знания архитектуры, этнографии и быта закарпатцев.
Он принимал непосредственное участие в создании Ужгородского училища прикладного искусства в 1940-х гг. и был одним из первых преподавателей этого учебного заведения. Активно учавствовал а создании картинной галереи, работая заместителем директора по научной работе, в создании закарпатского отделения Союза художников. С 1948 года был председателем союза и отдал много сил и энергии для организационного и творческого укрепления коллектива художников. На протяжении многих лет возглавлял комиссию по работе с молодыми художниками. Манайло – один из первых художников Дома народного творчества, Закарпатского украинского музыкально-драматического театра, областной филармонии, художник-график книжного издательства «Карпаты». Только ему мы можем благодарить то, что еще не умерло уникальное древнее народное искусство – графическое декорирование дынек. На протяжении всей жизни огромное внимание он уделял педагогической деятельности, молодому поколению художников отдавал сердце и душу, искренне радовался каждому их успеху, поддерживал и подбадривал.
"Мемориальный дом-музей Фёдора Манайло:
Память и наследие выдающегося карпато-русинского художника"
В 1981 году в Ужгороде произошло знаменательное событие в культурной жизни Закарпатья: был открыт первый в регионе мемориальный дом-музей Фёдора Манайло (posthumus). Этот музей стал важным центром искусства и культуры, посвященным одному из самых выдающихся художников Закарпатья.
Экспозиция музея включает в себя личные вещи Фёдора Манайло, документальные материалы, художественные произведения, которые знакомят посетителей с его творчеством. Фонды музея насчитывают приблизительно 2000 экспонатов, среди которых произведения живописи и графики, большое количество документов из личного архива художника. Эти материалы позволяют глубже понять и оценить его вклад в развитие закарпатского искусства.
Фёдор Манайло был не просто художником, но и общественным деятелем, педагогом, организатором художественной жизни Закарпатья. Его творчество оставило глубокий след в истории региона, и музей является своего рода данью уважения его наследию.
В музее можно увидеть не только картины, но и эскизы, наброски, письма, фотографии, которые расскажут о жизни и работе художника, о его взглядах на искусство и мир. Экспозиция также включает в себя предметы быта, которые помогут создать полное представление о том, в каких условиях жил и работал Фёдор Манайло.
Мемориальный дом-музей стал местом, где сохраняется и продолжает жить дух творчества Фёдора Манайло. Он привлекает как искусствоведов и художников, так и туристов, желающих познакомиться с культурным наследием Закарпатья. Музей активно участвует в культурной жизни региона, проводя выставки, лекции, мастер-классы, ставя перед собой задачу не только сохранить, но и популяризировать наследие Фёдора Манайло в современном мире.
Ряд исследователей творчества Фёдора Манайло (Григорий Островский, Владимир Цельтнер, Иван Поп) считают его последователями учеников Ивана Илько, Владимира Микиту, Юрия Герца, Антона Шепу, Ференца Семана. Вместе с тем, чуть ли не каждый представитель закарпатской школы, обозначая влияние на свое творчество вспоминают Фёдора Манайло. Это заметно в сюжетах, эмоциональном колорите некоторых произведений Вячеслава Приходька, Эдиты Медвецкой, Елизаветы Кремницкой, Михаила Митрика и многих других.
Естесственно, что Фёдор Манайло не обходил вниманием и своего сына – художника Ивана Манайло, который получил художественное образование в Киевском художественном институте (сегодня Академия).
Иван Манайло
(Ужгород, 1942.01.16. – Ужгород, 2010.02.08.)
"Художник, который пробует все"
Иван Манайло – художник нового поколения 60-х, активно экспериментирующий в эпоху «хрущевской оттепели». Он ищет свой стиль, отклоняясь от устаревших норм, и пробует различные жанры и стили, выражая свои чувства и видение мира.
Иван Манайло принадлежит к новому поколению художников-шестидесятников, которые в эпоху «хрущевской оттепели» имели довольно широкий простор для творческих поисков. То, что европейское искусство «прошло» в начале века, советские художники пробовали на вкус теперь. Запрещенные ранее модерные течения сейчас рассматривались как поступательное развитие «прогрессивного советского искусства». Художникам разрешалось воспевать советское бытие языком модерного искусства. При всей двусмысленности, такое состояние вещей многих молодых художников устраивало и давало возможность проявить свою особенность, найти свой стиль, отойти от «уравниловки», к которой приводил метод социалистического реализма.
Появилось много новых имен, которые претендовали на свою нишу в истории развития искусства Закарпатья. Иван Манайло, как и собственно многие из его коллег, ищет себя в стилях и техниках, является активным участником областных, республиканских, всесоюзных выставок. Среди своих коллег выделяется желанием творить разнообразно, не останавливаться на наезженой дорожке стилевой, или тематической, много экспериментирует. Если кто-то выбирает свою нишу пейзажа, или натюрморта, фольклорной тематики, урбанистического пейзажа, или абстрактных работ, то Иван Манайло пробует всё. Уже в самом начале творческого пути проявляет свой свободолюбивый характер, не желает творить в каких-либо рамках. Пробует интерпретировать по-своему широкий спектр жанров и стилей. Ему интересно способами изобразительного искусства преображать реальность, он искренне делится своим видением, мыслями, отражает свое отношение к событиям, людям, природе. Языком кисти передает настроение, любовь и ненависть, радость и печаль. И для передачи такой разнообразной палитры эмоций и чувств пользуется часто разнообразными художественными средствами, или художественными стилями.
"Искусство, отражающее жизнь"
Иван Манайло создаёт произведения, варьируя от лирических пейзажей до абстрактных композиций, отражая своё глубокое понимание реальности и человеческого существования. Его работы, полные философских размышлений и эмоций, выделяются выразительной пластикой форм и динамичностью.
С одинаковым профессиональным совершенством он пишет лирические реалистические пейзажи, или эмоционально напряженные абстрактные композиции, строит совершенные композиционно кубические фигуративы, или воздушные импрессионистические рефлексии. К периоду 60-х – 80-х годов относится и немало портретов, которые впечатляют глубоким психологизмом, смелым экспрессивным исполнением. Крепкая академическая подготовка просматривается в совершенных быстрых и точных рисунках обнаженной натуры, живописных фигуративных композициях. Даже советская тематическая картина, которую не только Иван Манайло, но и большинство художников должны были представлять на выставках, была написана не по канонам соцреализма, а в декоративно-иллюстративном, несколько абстрагированном стиле, что делало исполнение такого заказа интересным для художника.
Он изначально последовательно и настойчиво отстаивал позиции своей творческой программы. Открытый к разнообразнейшим проявлениям жизни, наделённый своим глубоко личностным ощущением реальности и пониманием смысла человеческого существования и мироздания, он ненавязчиво но убедительно и последовательно проясняет выразительным языком искусства свои философские размышления и мысли, вводит зрителя в область своих чувств, переживаний и эмоций, создает картины собственного художественного восприятия жизни.
Этим художественным произведениям присуща выразительная пластика изобразительных форм, динамичность и напряженная очерченность силуэтов, уверенная определенность линейного рисунка. Таким способом автор акцентирует на значимости творческой идеи, весомости сюжетного наполнения произведения, придает живописным отражениям звучных образных оттенков. Живописные, сюжетно-ассоциативные художественные отражения действительности, возвышаются автором над проявлениями прозаичной обыденности. Художник стремился отразить такие сложные категории и неоднозначные этические понятия, как любовь и ненависть, созидание и разрушение, вера и разочарование. Пытался ответить на извечные вопросы о непрестанном круговороте и постоянном обновлении жизни, борьбу света и мрака, о достижениях и потерях цивилизационного развития, об непереходящих ценностях, добродетелях нашего бытия.
"Художник человеческих отношений и духовности"
Творчество Ивана Манайло – это сочетание реальности и художественного воображения, основанное на теме человеческих отношений и добродетелей. Его работы, полные эмоций и намеков, призывают к духовному самоочищению. Особое внимание уделяется теме любви во всех её проявлениях.
Мир сюжетных картин Ивана Манайло кажется соткан из сплава действительных жизненных отражений и смелых художественных представлений, из натурных очерчений фрагментов жизни и многозначительных ассоциативных художественных осмыслений. Приоритетным направлением его искусства всегда оставалась тема человеческих отношений и добродетелей. Произведения этого направления наполнены особенной духовной аурой, они взывают к нашему разуму и сердцу, полны неоднозначных намеков, недосказанности, призывают к духовному самоочищению. Надрывная, заостренная эмоциональность, взволнованность, всплеск чувст прочитывается в таких произведениях, как «Обреченность», «Взгляд в прошлое», «Чужой», «Моё сердце», «Память», «Существо» и другие. Их картинное пространство наполнено образами-знаками, образами-прорицательствами, которые предостерегают, предупреждают, побуждают к самоосвобождению от оков греха.
Творческое воображение Ивана Манайло всегда волновала, вдохновляла и завораживала чистота и искренность человеческих взаимоотношений. В самом смысле творчества художника любовь во всей бескрайности её оттенков, любовь материнская, любовь ко всему сущему на земле, любовь между мужчиной и женщиной, – это самое совершенное и самое прекрасное проявление чувств, дарованное человеку Всевышним. В композиция «Вдвоем», «Та, что ожидает», «Игра», «Вместе» преобладает особенная атмосфера магии любви, радует глаз слаженный сплав линий, объёмов, красок, они характерны своей изысканностью и декоративной выразительностью письма. Живописная материя этих картин создана соединением теплых оранжевых и золотистых цветов с обтекаемыми контурами художественных форм. Эти полотна возвышают зрителя над реалиями жизненной суетности и мелочности.
"Поэт природы на холсте"
Иван Манайло, как и многие закарпатские художники, увлекается жанром пейзажа, стремясь передать величие и красоту природы. Его работы отражают целостность и упорядоченность природного мира, а также свежесть и непосредственность авторских впечатлений.
Как и большинство закарпатских художников, не обошло Ивана Манайло увлечение жанром пейзажа, который имеет в крае богатые и давние традиции. Художник непрестанно пытался объять удивительную тайну жизни природы, ее величие и притягательное очарование, трогательную и магнетизирующую красоту. Картины художника передаютют общность, целостность, согласие и мудрую упорядоченность мира природы, её изначальность и бесконечность. Живописец воодушевленно изображает все, что видит вокруг себя – и тихие уголки, и впечатляющие своим размахом развернутые монументальные панорамы. Он в каждом случае тщательно подбирает средства художественной реализации творческой идеи, находит подходящую пейзажной образности формулу стилевого выражения.
Этюды и натурные пленэрные зарисовки, сохраняющие свежесть и непосредственность авторских впечатлений, отмечены чертами художественной самоценности. Они как будто излучают живительную энергию природы. Этим композициям присуща чистота светоносных красок, обобщённость, уверенность и раскрепощённая лёгкость мазков, согласие между мотивом и состоянием природы, также цветовой гаммой и каллиграфией письма. Неуловимые движения впечатлительной души художника излучают пейзажи «Вечереет», «Весна», «Деревья», «После дождя», «Солнечный луч» и другие.
Авторский диалог с природой нашел свое продолжение в жанре натюрморта и в звучных по цвету и выразительных стремительной энергичной динамикой живописно-пластических, четко очерченых изображениях – панорамных картинах. («Над Карпатами», «Карпаты», «Ночь», «Закат солнца», «Верецкий перевал», «Солнечные Карпаты»).
"Художник, педагог и организатор"
Иван Манайло, помимо своего творчества, успешно работал в области педагогики, был директором Ужгородского училища декоративно-прикладного искусства и основателем мемориального музея своего отца. Он также инициировал создание творческого объединения художников Закарпатья.
Иван Манайло не замыкался в кругу своего увлечения живописью. Он был человеком многогранным, активно участвовал в общественной жизни, применяя свои таланты и навыки в различных сферах. На протяжении многих лет он успешно работал на педагогической ниве, оставив после себя целую плеяду учеников, которые продолжают его традиции.
Он занимал пост директора Ужгородского училища декоративно-прикладного искусства (1972–1985), одним из основателей которого был его отец – Фёдор. Это было место, где Иван смог применить свои педагогические навыки, свою любовь к искусству и свою страсть к обучению. Он был не просто директором, но и наставником, вдохновителем для многих молодых художников.
В стенах училища Иван преподавал курс живописи и рисунка. Он не просто передавал знания, он вдохновлял своих учеников, помогал им открыть в себе творческий потенциал, учил их видеть красоту мира и передавать ее через свои работы.
Воспитанный на художественных традициях классиков и в то же время не чуждающийся художественных инноваций, он искренне передавал молодёжи свои профессиональные знания и опыт. Он был мостом между прошлым и будущим, между традиционным и современным искусством.
Иван был основателем и организатором мемориального музея своего отца – Фёдора Манайло, передав музею значительную часть его творческого наследия. Это был его способ отдать дань уважения своему отцу, сохранить его наследие для будущих поколений.
Он был инициатором и организатором «Творческого объединения профессиональных художников Закарпатья», а также менеджером международной ассоциации «Интерарт». Эти организации стали платформой для обмена идеями, для сотрудничества и взаимопомощи между художниками. Это был еще один способ, которым Иван внес свой вклад в развитие искусства в своем регионе.
"Годы жизни в Венгрии: Всплеск творческого вдохновения"
В годы жизни, проведённые в Венгрии, Иван Манайло испытал всплеск творческого вдохновения. Европейская культура предоставила ему больше свободы для самовыражения. Он вступил в диалог с европейской художественной традицией, свободно используя технические приёмы искусства.
Мощный всплеск творческого вдохновения Иван Манайло ощутил в последний период жизни – годы пребывания в Венгрии (1995–2010). Европейская культурная ментальность содержала значительно больший простор для творческой свободы. Вообще следует отметить, что именно слово «свобода» написано на знамени европейской культуры двадцатого, да и двадцать первого века. Свобода самовыражения индивидуальности, свобода поиска, отказ от запрещенных тем, свобода выбора художественных систем. Поиск грани возможностей самого искусства и всех его направлений развития вдохновлял многих художников. Иван Манайло – художник современный, потому что свобода – одна из мощных мотиваций его творчества. Но его понимание свободы имеет другую базу. Для него это прежде всего свободный диалог с культурной традицией европейской школы, возможность говорить этой школой на одном языке, свободно использовать технические приемы рисунка и живописи. Можно вспомнить искусствоведческий термин «трансавангард», который закрепил право художника использовать любой художественный опыт всех времен и народов, который когда-либо был в истории.
Но можно также вспомнить, что вся история искусств и есть диалог предшественниками. Иван Манайло не копирует, не подражает, не имитирует, он именно вступает в диалог. Фольклорные мотивы подкарпатской школы живописи трактует собственным языком, где присутствует экспрессия архаического действа, отблеск современного восприятия. Такое трактование фольклорных мотивов перестает быть «живописной цитатой», как это мы часто встречали в некоторых произведениях 70-х – 80-х г.г. у закарпатских художников, но становится отражением собственного отношения к народному действу.
"Музыкальные визуализации"
Иван Манайло создаёт уникальные 'музыкальные визуализации', исследуя взаимодействие музыки и живописи. Он рисует 'на слух', передавая звучание музыки через цвета и формы. Эти работы выходят за рамки традиционных категорий, объединяя музыкальное и визуальное искусство в одно целое.
Такие же чувства вызывают и «музыкальные визуализации» художника, которые представляют собой уникальное исследование взаимодействия двух видов искусства: музыки и живописи. Это не просто процесс создания изображений под влиянием музыки, это глубокое погружение в мир звуков и их визуальное воплощение на холсте.
Художник, полагаясь на свою интуицию, рисует «на слух», ищет гармонию звуков в лучах света, передает звучание высоких вибраций мерцающей, прозрачной палитрой. Этот процесс можно сравнить с поиском золота, где каждый звук, каждая нота является золотым зерном, которое художник тщательно ищет и воплощает в своих работах.
Тяжесть и могущество аккордов передаются через широкие, активные, насыщенные цветом геометрические пятна. Эти пятна не просто отражают звуковые волны, они передают эмоциональное состояние, которое вызывает музыка. Они являются визуальным отражением мощи и величия музыкальных аккордов, их глубины и сложности.
Мы даже не пробуем определить художественный стиль этих работ, потому что они выходят за рамки традиционных категорий. Они не просто абстрактные или фигуративные, они являются воплощением музыкального и визуального искусства, объединенных в одно целое.
Безусловно, что их также можно отнести к обширному морю «трансавангарда», который определен словом «свобода». Это искусство, которое не ограничивается рамками, это искусство, которое стремится к свободе выражения, к свободе творчества. Это искусство, которое не боится экспериментировать, исследовать новые горизонты и открывать новые пути. Это искусство, которое не боится быть собой и выражать свои чувства и эмоции через свои работы.
"Многогранность женской души в искусстве Ивана Манайло"
Иван Манайло в своих работах мастерски исследует женский образ, раскрывая его сложность и многообразие. От простых силуэтов, символизирующих плодородие, до реалистичных изображений женской красоты и достоинства. Художник не боится выражать более смелую сторону женской природы, показывая ее соблазнительность и независимость. Все эти образы отражают глубину и сложность женской души.
Иван часто и по-разному чувствует и трактует женский образ, проникая в самую суть женственности и раскрывая ее многообразие и сложность. Его работы отражают глубокое понимание и чувство женского образа, которое превращает его искусство в истинное зеркало женской души.
Иногда это упрощенный силуэт красного, или охристого цвета, который символизирует плодородие и сексуальность. Этот образ, возможно, родом из палеонтологических наскальных рисунков, является концентратом, символом женственности без всматривания в детали. Это упрощенное изображение, которое, тем не менее, передает суть женской природы, ее силу и мощь.
Иногда это реалистично выписанная мраморно-светящаяся кожа и исполненное спокойствия целомудрие. Этот образ отражает более традиционное представление о женщине, ее нежности и красоте. Он передает чувство спокойствия и гармонии, которое исходит от женщины, уверенной в своей женственности и способной сохранять спокойствие и достоинство в любых обстоятельствах.
Иногда это экспрессивная, в раскованной позе обольстительность. Этот образ отражает более смелую и открытую сторону женской природы, ее способность быть соблазнительной и привлекательной. Он передает чувство свободы и независимости, которое исходит от женщины, уверенной в своей сексуальности и способной выразить ее без страха и стеснения.
Художник раскрывает множество женских обликов, которые включает в себя женская душа. Он показывает, что женственность не является однородной и однозначной, она имеет множество граней и оттенков, каждый из которых имеет свою красоту и ценность. Это искусство, которое позволяет нам увидеть и почувствовать всю глубину и сложность женской природы.
"Диалог с душой: Откровенное искусство художника"
Свобода творчества позволяет художнику раскрывать свои чувства и мысли без ограничений. Это не просто выбор стиля, но и жизненного пути. Иван Манайло ведет откровенный диалог с зрителем, делясь своими переживаниями и взглядами на мир, стремясь к взаимопониманию и уважению.
Свобода творчества, которую взял на вооружение художник, открывает путь к свободе в проявлении чувств, раскрытии своих мыслей, освещении потаенных уголков своей души. Это не просто выбор стиля или техники, это выбор жизненного пути, путь, который позволяет художнику быть собой, выражать свои чувства и мысли без ограничений и оговорок.
Художник, не скрываясь, как близкому человеку, рассказывает о себе, от своих переживаниях, болезнях, желаниях, и радостных моментах. Это не просто рассказ, это диалог с зрителем, в котором художник открывает свою душу, делится своими мыслями и чувствами. Это процесс самопознания и самовыражения, который позволяет художнику понять себя и свое место в мире.
В этом рассказе художник всегда искренен. Ему вообще не было присуще лицемерие. Он не стремится угодить или приспособиться, он просто выражает себя, свои чувства и мысли, свою уникальную визию мира. Это искусство, которое не боится быть истинным, которое не боится показать истинное лицо художника.
Такая открытость – признак доверия к зрителю, который не осудит, поймет, легко воспримет разнообразие творческого образа художника. Это не просто доверие, это приглашение в мир художника, приглашение увидеть мир его глазами, почувствовать его чувства, понять его мысли. Это искусство, которое стремится к взаимопониманию и взаимоуважению, к диалогу и обмену идеями.
"Иван Манайло: Неизгладимый след в искусстве и культуре русинов"
С 1999 года Иван Манайло стал ярким организатором персональных и общественных проектов в Венгрии. Он был удостоен медали за вклад в искусство и русинско-венгерскую дружбу, инициировал детский художественный лагерь, занимался сохранением мемориального музея отца. После его смерти в 2010 году была учреждена Международная премия имени Ивана Манайло "Pro Arte Ruthenorum".
1999 год ознаменовал начало самого яркого периода выставочной и общественной деятельности Ивана. Замечательная выставка под названием "Три Манайло" прошла в десяти городах Венгрии, представив 11 членов семьи Манайло публике на выставке в Мариаповче в 2005 году. В течение этого динамичного этапа, Иван организовал множество выставок по всей стране, приняв участие в четырех персональных выставках в г. Вац, включая знаковую выставку в 2007 году, а также в шести персональных выставках в Будапеште. Среди них была презентация 2009 года, организованная Всемирной ассоциацией венгров. На этом мероприятии Иван, будучи первым лауреатом не венгерского происхождения, был удостоен памятной серебряной медали в знак признания его неоценимого вклада в обогащение мира искусства и укрепление русинско-венгерской дружбы.
Иван активно участвовал в различных международных художественных симпозиумах, даже инициировав международный детский художественный лагерь русинов на озере Балатон в 2007 году. Помимо занятий живописью, этот лагерь знакомил детей с традициями, культурой и фольклором русинов. Под его руководством был также опубликован художественный альбом под названием "Художники семьи Манайло".
Имя Манайло стало известным в Венгрии и за её пределами, регулярно появляясь в газетных статьях и других публикациях. Венгерские телеканалы проводили несколько интервью с Иваном, даже показывая два биографических фильма о нем.
В последние годы своей жизни Иван приложил значительные усилия к сохранению мемориального музея своего отца. Несмотря на ухудшение здоровья, он оставался горячо увлечен своими художественными устремлениями.
8 февраля 2010 года Иван ушел из жизни, его последнее пристанище находится рядом с его родителями на кладбище Кальвария в Ужгороде.
В честь 75-й годовщины художника, в 2017 году в Будапеште была организована памятная ретроспективная выставка Ивана Манайло, которая в 2018-м была проведена и в Ужгородском Художественном Музее, с планами её презентации также и в Киеве.
В 2019 году, в честь исключительного вклада Ивана в сохранение и развитие русинской культуры, по инициативе его сына – Андрея, Всемирным конгрессом русинов в сотрудничестве с русинским самоуправлением г. Вац (Венгрия), была учредждена Международная премия имени Ивана Манайло "Pro Arte Ruthenorum". Эта престижная награда теперь ежегодно вручается наиболее выдающимся представителям русинского искусства.
Иван Манайло имел немало сторонников и последователей среди своих коллег и учеников. Не в плане подражания конкретного живописного стиля художника, единого стиля он и не имел. Его творческая свобода побудила других художников к смелому поиску себя, вселяла веру в свои силы и возможности, убеждала, что каждый художник с искренним и открытым сердцем может найти свой особенный и неповторимый, а потому интересный и оригинальный путь в бескрайнем море талантов. И это неоднократно подчеркивали в воспоминаниях об Иване Манайло его ученики, которые взяли на вооружение творческое кредо художника: высокий профессионализм, свобода выражения, вера в свои силы и поиск своего творческого я.
Под его влияние попадали и его дети, которые также избрали творческий путь.
Андрей Манайло
(Ужгород, 1970.01.14. – )
"Слияние традиций и поиск собственного 'языка' в искусстве"
Андрей Манайло, обучавшийся в Львовской художественной академии и Санкт–Петербургской академии художеств имени Репина, в своем творчестве сочетает оптимистическую палитру закарпатской школы, лаконизм львовского искусства и академическую точность петербургской школы. Его работы отражают влияние европейского искусства и демонстрируют поиск собственного художественного 'языка'. Манайло использует свободные мазки, создавая динамичные и экспрессивные полотна.
Андрей Манайло получил профессиональное образование не только в своей «семейной школе», но и в таких выдающихся учебных заведениях как Львовская художественная Академия (Украина), и Санкт–Петербургская Академия Художеств имени Репина (Россия) – в художественных мастерских которой он оттачивал профессиональные навыки на протяжении пяти лет.
В творчестве Андрея Манайло дивным образом нашли место и оптимистическая палитра закарпатской школы живописи, и конструктивный лаконизм – присущий львовскому художественному окружению, и академическая точность – которой славится российская петербургская школа. Вместе с тем, художник хорошо обознан и с европейским искусством, безусловное влияние которого ощущается в его творчестве.
Современная ситуация в искусстве дает художнику безграничные возможности, когда не существует никаких внешних ограничений в выборе пластического языка – от любых вариаций традиционной живописи, до всех возможных направлений искусства актуального. В этой ситуации особенно заметно, что, с одной стороны, художественный язык – это все–таки способ передачи мыслей и тех тонких субстанций, которые мы означиваем как эмоции, чувства, движения души. И без наполнения энергией, без искренней веры, любой художественный язык становится только набором приемов. С другой стороны, именно через выбор художественной системы художник находит свою индивидуальность, а абсолют достигается в случае нахождения именно своего «языка».
Язык произведений Андрея Манайло открывает нам чувственную, эмоциональную натуру автора. Большая часть его полотен написана щедрыми, свободными мазками. В них – буйство красок, редкостная динамика и экспрессия. Фон, на котором изображены центральные персонажи, мерцает неожиданными цветовыми сполохами, как бы струится, и это рождает ощущение сиюминутности запечатленного мгновения, которое возникает при погружении в мир импрессионистских художественных высказываний.
По признанию Андрея, основой для выработки своего собственного художественного языка, являются практически все великие мастера кисти. В числе его кумиров Клод Монэ и Поль Сезанн, Филипп Малявин и наши современники, такие как Николай Блохин или Хамид Савкуев... Художник не просто постигает тайны профессионального живописного ремесла, вобравшего достижения мастеров разных стран и эпох, но и ищет свой путь, преломив эти знания сквозь призму собственного восприятия мира.
"Ода женской красоте и дуалистичность стиля"
Творчество Андрея Манайло отличается разнообразием жанров и тем. Особое внимание привлекают его женские образы, в которых прослеживаются влияния Артнуво и сецессии. Женщины на его полотнах полны загадок и чувственности, а изображение их тел отличается реалистичностью и деликатностью. В своих работах Манайло стремится соединить традиционные эстетические нормы и авангардные приемы, создавая уникальную форму эротического идеала.
Творчество Андрея привлекает разнообразием жанров и богатством тем. Здесь – наряду с концептуальными композициями – мифология и жанр, портрет и ню, пейзаж и натюрморт.
Чрезвычайно интересны в этом плане женские образы художника. Мы можем проследить отклики сецессии и Артнуво Альфонса Мухи в создании художником идеализированного образа женщины: та же плавность линий, близость к естесственным формам, отказ от заостренных углов – эти характерные признаки Артнуво покоряют реципиентов.
Женщина Андрея Манайло исполнена загадки и чувствительности: «поющие» линии и изгибы фигуры, изысканный теплый – как женское тело – колорит на полотнах художника очаровывает зрителей. Реалистичность изображения женского тела – даже если это выхваченый из реальности фрагмент фигуры – все же далека как и от академической живописи, так и от вульгарности некоторых образцов поп–арта. В своих произведениях Андрей Манайло рассчитывает на действительно высоко–интеллектуального, мудрого зрителя. Пытается сплавить традиционные, классические нормы эстетики и авангардные приемы живописи. Художник, как истинный эстет – максимально деликатно и с неподдельным захватом и вкусом – поет оду женской красоте, «вылепливает» свою особенную форму эротического идеала.
Или, к примеру, в некоторых мужских портретах Андрея – напоминающий Рембрандта психологизм, а женские лики покоряют особым целомудрием и обаянием, характерным для Серова. Тонколицые, с прозрачными тёмными глазами девочки на других портретах вдруг вырастают в нежную, как запах сирени, женщину среди цветущего сада. Нельзя не заметить влияние импрессионизма в стремлении передавать случайность состояния или настроения модели, что сохраняет не только эффект естественности, но и свежесть первого впечатления. Одновременно для художника важно организовать произведение как законченное эстетическое целое, где портретный образ не делит произведение на модель и фон, а возникает единая пластическая структура. Поэтому здесь соблюдается паритетность реального и условного, изобразительного и декоративного, что заставляет вспомнить дуалистичность стиля модерн.
"Искусство рисунка и пейзажа в динамике и тумане истории"
Андрей Манайло создает свои композиции через предварительные рисунки, которые отличаются свободой и динамикой. В них сочетаются детализация и незаконченность, создавая стремительный темп. Художник также пишет пейзажи, вдохновляемые его путешествиями. Его городские пейзажи раскрывают грандиозность пространства и красоту города. В изображении героев европейского эпоса, Манайло использует мягкую палитру, создавая ощущение воспоминаний из тумана прошлого.
Как и положено, при создании композиций Андрей Манайло делает предварительные рисунки, но подготовительными их можно назвать лишь формально. Сами рисунки очень свободные, исключительно динамичные, с энергичной вариативностью саморазвивающихся линий – то агрессивных, широких, плотных, то тонких, нежно касающихся поверхности. В его рисунках совмещается тщательность деталировки и незаконченность, формирующие их стремительный темп. Здесь изначально ощущается культ художественной формы, ее эстетическая самодостаточность, но при этом отнюдь не теряется сложность характеров, точность психологических характеристик. Художник признается, что с удовольствием совершенствуется в этом жанре, упиваясь процессом работы, совмещая разные задачи и синтезируя разные представления об академическом рисунке.
Андрей Манайло пишет и пейзажи, чаще всего это впечатления от многочисленных путешествий по миру. Его городской пейзаж – не столько отстраненное совершенство архитектурных ансамблей, сколько город, несущий в себе тайну, каждый раз дающий импульс для живого, эмоционального переживания его красоты. Под кистью художника смазанность силуэтов и отсутствие деталей – как ни странно, раскрывают грандиозность пространства, краски города обретают роскошь переливов.
Андрею не присуща агрессия или брутальность. К примеру изображая героев швейцарского эпоса – трёх Конфедератов – он передает их мощь массивностью фигур, которые заполняют почти весь простор холста. Но при этом избирает мягкую «натуральную» охристо–серебристую палитру, которая переносит нас в дальние времена истории человечества, когда стальные доспехи воинов блестели на вспаханых полях битв. Как будто из тумана прошлого всплывают и герои легенды о Вильгельме Телле. Прием, использованный художником – когда перед нами выстраивается не конкретная жанровая сцена, реальное историческое событие, а герои присутствуют все сразу, так как они присутствуют в истории, как они обычно присутствуют в нашем воображении – дает дивное ощущение, что это наше собственное восприятие этой легенды. Мы таким же образом держим в мыслях и в памяти события, и они так же всплывают из тумана нашей памяти.
"Натюрморты как медитация цвета и формы"
Натюрморты Андрея Манайло отличаются мягкой колористикой и изысканной эстетикой. Характерны сдержанность колорита, тонкое сочетание формы и объема, классическая завершенность и легкость широкой пастозной живописи. Особенно выделяются его цветочные натюрморты, где важны не столько цветы, сколько сочность и полнокровность цветовых гармоний. Эти произведения становятся плодом наблюдения, интуиции, мыслей и чувств художника, вызывая медитативный анализ процесса восприятия.
Такой же мягкой колористикой, прозрачностью и изысканной эстетикой опредеделяются и натюрморты художника. Для них характерна благородная сдержанность колорита, тонкое сопоставление формы и объема, а классическая завершенность объединяются здесь с изысканной легкостью широкой пастозной живописи. В контрасте, натюрморты с цветами становятся причиной для создания живописных сюит. Сами по себе цветы в этих натюрмортах даже не так важны, как важно ощущение сочности и полнокровности цветовых гармоний, где каждый мазок не просто эффектен сам по себе, но работает на общее впечатление от композиции.
Сочные цветные пятна распустившихся бутонов, легко обозначенная упругость лепестков, блики солнечных зайчиков. Игра света и цвета. Эти чувства, видения и эмоции рождают натюрморты Андрея Манайло. Цветы всегда разны. Колорит продиктован эмоциональным настроем художника, его впечатлением, и воплощенным посылом. Либо это свежесорванные нежные весенние цветы, либо горячие летние, истекающие знойным запахом букеты, либо изящные веточки с еле означенным ароматом распустившихся цветов.
Натюрморты Андрея – плод наблюдения, интуиции, мыслей и чувств. Это особая речь художника, неотделимая от его мироощущений. И даже когда воплощенные в живописи реальные вещи кажутся ирреальными, абстрактными, они всегда присутствуют там, иногда как напоминание. Становится важным не объект, а то какие эмоции он вызывает, какую среду и атмосферу он создает вокруг себя, на какие составляющие он разложен. Произведения Андрея способны родить медитативный мыслительный анализ процесса восприятия, основанный на нашем внутреннем ощущении, душевной сенсорике, а это развивает мышление, воспитывает чувства, формирует новый взгляд на мир.
"Феерия цвета и движения в сериях 'Балет', 'Лошади' и 'Челны'"
В фигуральных композициях Андрея Манайло, посвященных балету, присутствует недосказанность, оставляющая простор для фантазии. В серии 'Лошади', эмоции взрываются от насыщенности цвета и динамики мазков. Лошади на границе между реальностью и абстракцией, вызывают мощную энергию и воспоминания. В серии 'Челны', настроение становится более лиричным, с лодками у причала, символизирующими возвращение домой. Важную роль в этих работах играет цвет, создающий эмоциональное настроение и гармоничное единство.
Определенная недосказанность – которая дает простор для фантазии – присутствует и в фигуральных композиция, посвящённых балету. Как будто бы выхваченые из вихря стремительного танца изящные контуры ног, изгиб спины, взмах рук. Мы даже не сразу можем их рассмотреть. Выхвачены из реальности? А возможно это не реальность, а видения, принесённые вихрем ветра? И что же есть реальность – реальность видимого или реальность представленного, того идеального внутреннего простора, который и создает видимый мир, или всё какраз наоборот? Вопрос без ответа. Тут текже присутствует живописное месиво, выискивание цветовых сочетаний, вольное течение живописного потока – они создают реальность картины, которая для Андрея Манайло едина.
Близкие изобразительные приемы художник использует при написании серий «Лошади» и «Лодки».
Лошади Андрея Манайло: На границе миров и эмоций.
Волна эмоций окатывает нас, когда мы рассматриваем Андреевых лошадей. Горячее дыхание, сила напора, перестук копыт вырываются из насыщенного цветом мира. Краски бурлят, образуя стремительные вихри динамичных мазков. Рассекая пространство живописного полотна лошадиный галоп на мгновение обретает воплощенную в абрисе материальность. Но кажется это мгновение мимолетно и мощные потоки воздуха вот–вот унесут богатую палитру художественного произведения. Когда, на первый взгляд, абстрактное полотно дарит вдруг момент созерцания живой, жаркой плоти, обдает жаром мощной энергии первобытного напора, узнаваемых очертаний, которые потом, в какой–то момент отбирает. И уже неважно иллюзия это, или миг реальности, а может ожившее воспоминание, или воплощенное в живописи движение души.
Личный восторг благородными, грациозными, сильными животными Андрей воплотил в феерических живописных образах. Именно феерия палитры, динамика стремительных линий, внимательность к деталям и одновременно умение обобщить дает понимание его восприятия и чувств к этим созданиям. Эмоции подаренные художником, который сумел свою любовь к лошадям, этим великолепным животным, не одно тысячелетие служившим человеку верой и правдой, воплотить в серии полотен, бесконечно ценны, так как рождают новое видение, возможно, новое понимание их естества.
Более лиричное настроение навевает серия «Челны». На каждом полотне лодки у причала. Возвращение домой после долгого путешествия. Как много смысла в этих лаконичных образах. Тут и романтика морских далей, и тепло родного дома, разговор стройных мачт со стремящимися ввысь монолитами высоток, экспрессивное общение цвета и тактичная мягкость ускользающих силуэтов.
Философия символа и цвета тесно сотрудничают с фактурой и прозрачностью. Живопись серии причалов широка и свободна: что–то проработано, а что–то обобщено, или же не дописано, но все же рождает узнаваемые образы и ощущения. Слышно как тихо плещет о борт легкая волна, убегают ввысь кучерявые тучки, насыщен озоном прозрачный воздух, дышат прохладой зеркальные воды. Важную роль в эмоциональном строе живописных полотен играет цвет: иногда зелено–багровые всплески врываются в охристую гладь произведения, иногда благородный ультрамарин осаждает пыл горячего желтого, или, наоборот теплые цвета будят к жизни дремлющую, прохладную гамму палитры. Всегда цвет обрамляет гармоничное единство смысловых составляющих. Единение вернувшихся домой лодок и привычно принявшего их в свое лоно города озвучено соответствующим цветовым сопровождением. Иногда это мажорное экспрессивное звучание, иногда паритетный дуэт, иногда зрелый сдержанный разговор.
"Искусство – как диалог и отражение мировых процессов"
Андрей Манайло создает композиции, отражающие его восприятие глобальных и локальных процессов в мире, включая трагические события на Украине в 2014 и 2022 году. Художник стремится вовлечь зрителя в диалог и стимулировать к размышлениям. В серии работ "Лица" Манайло использует "свой" художественный язык, передавая эмоции и чувства, которые могут быть поняты каждым зрителем. Художник строит образы от общего состояния к частным деталям, вокруг смысловых доминант.
Последнее время, отражая свое восприятие процессов происходящих в мировом сообществе на глобальном и на частном уровне, художник создает ряд композиций, вызванных трагическими событиями на Украине начала 2014 и 2022 года: «Школа Балета», «Зеркало надежды», «Взгляд в прошлое». Как выразился сам автор: «Целью их создания является также желание вовлечь зрителя в диалог и вызвать желание задуматься, подтолкнуть к формированию своей личной философии в океане часто хаотичных внешних импульсов».
Художественный язык сродни эсперанто. Можно не вникать в особенности техники, или не знать законов колористики, но это не помешает понять живописный рассказ художника. Потому, что он использует именно те средства передачи мыслей и тонких субстанций, которые мы обозначаем как эмоции, чувства, движения души. Без этой энергии, без искренней веры в выражаемые своим искусством истины, любой художественный язык становится лишь набором приемов. С другой стороны, именно через выбор художественной системы художник обретает свою индивидуальность, а абсолют достигается в случае нахождения именно «своего» языка.
Именно таким, «своим» языком пишет Андрей серию «Лица». Философия произведений осязается из интимных переживаний автора, но они могут быть узнаны и поняты каждым готовым к восприятию зрителем. Глубина ощущений, или, наоборот мимолетность, открытость мира, или его враждебность – у каждого может быть свое понимание образа. Очевидно, что художник идет от выстраивания образа от общего состояния к частным деталям, собирает композицию вокруг смысловых доминант. Так, цветовое абстрактное пятно символизирующее человеческую массу, или духовную субстанцию, а возможно информационное поле Земли, постепенно выталкивает фрагменты человеческих лиц: внимательных глаз, контуры лиц, абрисы губ. Масса жива, она движется, вибрирует цветом, играет энергией. Ее настрой имеет разно–полюсное напряжение, но он всегда отражает наше отношение к миру и, как следствие, отношение мира к нам.
"Погружение в абстракцию и эмоциональное искусство"
Андрей Манайло все чаще обращается к абстракции, используя разнообразные техники и инструменты. Он создает серии работ, отражающие его восприятие и эмоции, такие как "Генезис", "Лазурный берег" и "Вибрации души". Художник стремится передать эмоции и чувства через абстрактные образы, вовлекая зрителя в глубокий диалог с произведением. Новая серия работ "Полуночный джаз" уже в процессе создания.
В процессе своего творческого развития Андрей всё чаще обращается к абстрактным композициям. Тут мы видим эмоциональные всплески художника в сочетании с наслаждением колоритом, динамикой композиции и многообразием приемов. Как он сам признается, в творческом порыве создаёт он их не только классически кистями и мастихинами, но и зачастую и пальцами рук и другими сподручными средствами. Для него процесс обращения к абстракции не самоцель, а всё чаще естесственная потребность самовыражения. "Абстрактное искусство говорит на языке души, преодолевая границы вещественного и приглашая нас исследовать глубины собственного воображения." – констатирует Андрей Манайло.
Особого внимания заслуживают абстрактные серии художника созданные в последнее время: к 50-летнему юбилею – концептуальная серия «Генезис», далее – вдохновленная Средиземноморьем серия «Côte d’Azur», и вызванная миром собственных эмоций серия «Вибрации души».
Серия картин «Genesis» Андрея Манайло представляет собой обширное исследование философских и экзистенциальных тем, которые находятся на пересечении природы реальности, человеческого сознания и нашего места во Вселенной. Искусство Манайло, по–видимому, в значительной степени опирается на символизм как способ передачи значения и эмоций. Символы, которые он использует, такие как «Большой взрыв Вселенной», «яблоки рая» и геометрические элементы, напоминающие платы компьютера, каждый передают определенную стадию в эволюции жизни и сознания. Эти символы работают на универсальном уровне, вызывая идеи творения, развития человека и нашего неизбежного пути к цифровому существованию. По словам художника: "Через искусство я исследую сущность и эволюцию жизни, сочетая символизм, философию и технологию, в поисках уникального, трансформирующего понимания нашего существования в цифровую эпоху."
В 2021-м году Андрей Манайло, художник, известный своим динамичным сочетанием наследия, страсти и естественной красоты, представил миру новую коллекцию абстрактного искусства под названием «Лазурный берег». Вдохновленный изысканными пейзажами французско–итальянской Ривьеры, работа Манайло умело передает яркие цвета, эфирный свет и тонкое разнообразие этого исключительного места. Его картины – это не просто изображения реальности; они отражают личные встречи и спонтанные эмоции, которые вызывает красота мира. Этот преобразовательный переход от реализма к абстракции в его живописи подчеркивает эволюцию художника, захватывая не только осязаемое, но и эмоциональное пространство.
"Мое искусство запечатлевает преображающую красоту французско–итальянской Ривьеры, наполняя эмоциями, впечатлениями и внутренней радостью, вдохновленными моими личными переживаниями. Через спонтанный танец кисти и краски я стараюсь передать естественную и интимную сущность мимолетных моментов жизни." – Андрей Манайло
О своей серии картин «Вибрации души», представленной в 2022–23 годах, лучше всего выразился сам художник: "В своем творческом пути я обнаружил увлекательное очарование в абстрактном изображении эмоций, процесс, который, по моему мнению, имеет большее значение, чем просто иллюстрация осязаемых форм. Мои произведения стремятся выразить различные состояния человеческого духа и эмоции, вызванные объектами или процессами, расширяя границы художественного выражения. Этот сложный, но в то же время приносящий удовлетворение аспект творчества поддерживает мою страсть к искусству.
Серия "Вибрации души" – это эволюция моего художественного исследования в сфере абстрактного экспрессионизма. В отличие от предыдущей серии "Côte d'Azur", которая была вдохновлена цветами, настроениями и состояниями природы, "Вибрации души" рождаются исключительно из моих внутренних переживаний. Серия изображает мои спонтанные, личные эмоциональные переживания с использованием более свободной художественной техники. Созданные картины демонстрируют некую ментальную импровизацию, интуитивное использование цветов и свободу от строго структурированной композиции. Вместо этого они представляют собой единое, недифференцированное поле.
Таким образом, эта серия всплывает из глубин моей души через пышную симфонию цвета и текстуры. Каждое произведение служит погружающей платформой, способствующей глубокой связи зрителя с моим эмоциональным обширным видением."
К персональной выставке в 2023-м году в Государственном Музее Игнаца Трагора в г. Вац (Венгрия), Андрей представил широкой публике свою новейшую серию – «Полуночный джаз». Харрисон Кэллоуэй, искусствовед из Нью Йорка в своём анализе "Полуночный Джаз": Мелодии Ночи и Вечные Эхо Русинской Души" даёт следующую характеристику этой серии:
«В каждом произведении серии "Полуночный Джаз" Андрея Манайло скрыта тайна. Это не просто картины, это музыкальные ноты, записанные на холсте. Каждый штрих, каждый цвет в этих произведениях – это отголосок джазовой мелодии, звучащей в глубинах души художника.
Погрузитесь в мир, где джазовые мелодии Манхэттена переплетаются с древними русинскими мотивами, создавая уникальное звучание, которое одновременно знакомо и ново. Эти произведения – это мост между прошлым и настоящим, между Востоком и Западом, между музыкой и искусством.»
Наряду с этими темами, переполненный творческими замыслами, Андрей рассказал в одном из интервью, что у него уже вызревают новые творческие идеи...
Классический художественный язык не пересматривается художником, но используется с известной адаптацией под собственные задачи. Классика на то и классика, что она не умирает, а любой язык становится живым только тогда, когда на нем умеют говорить и есть что сказать. И тут становится ясным: творчество Андрея Манайло это не оглядывание назад, а поиски возможностей движения вперед. Он исследует те же вопросы, что и современное искусство.
"Главная черта произведений Андрея Манайло – их витальность, сгусток жизненной энергии и силы, спонтанности и темперамента. Это то, что дается художнику свыше, это тот дар, который всегда найдет возможность проявить себя, какой бы язык он не избрал."
– Никита Д. Лобанов-Ростовский,
Советник аукционных домов "Christie's" и "Sotheby's",
Пожизненный член Союза благотворителей музея "Metropolitan" в Нью-Йорке.
"Андрей Манайло: живопись, энергия и общественный вклад"
Произведения Андрея Манайло отличает витальность и спонтанность. Однако, Манайло не только художник, но и активный участник общественной жизни: он занимал пост главы Самоуправления Русинов Венгрии, инициировал строительство деревянной церкви – места паломничества русинов, организовывал творческие пленеры и внес значительный вклад в сохранение русинского идентитета. За свою работу он был отмечен венгерской государственной премией «Pro Cultura Minoritatum Hungariae».
В заключение хочется добавить, что Андрей Манайло, продолжая славные традиции своих предшественников, не только успешно реализует свой творческий потенциал, но и активно участвует в общественной жизни, внося значимый вклад в культурное и социальное развитие карпато-русинского народа.
На протяжении многих лет Андрей занимал пост главы Самоуправления Русинов Венгрии, что свидетельствует о его высоком авторитете и доверии со стороны общества. Он был делегатом и депутатом на Всемирных и Европейских Конгрессах Русинов, активно участвуя в принятии ключевых решений и стратегическом планировании.
Особое внимание заслуживает его инициатива и организация строительства греко–католической деревянной церкви в с. Марияповч (Венгрия). Этот проект стал символом сохранения и возрождения религиозных и культурных традиций русинов в Венгрии.
Андрей также является организатором и координатором регулярных международных русинских творческих пленеров/симпозиумов для детей и взрослых художников на Балатоне (Венгрия). Эти мероприятия способствуют обмену опытом, развитию творческих связей и продвижению русинского искусства на международном уровне.
Основав и возглавив Общество за Культуру Карпатского Региона, Андрей стал инициатором и соорганизатором культурологическо–информационного центра «Мир Паннонии». Через этот и многие другие проекты он активно работает над сохранением и укреплением корпато-русинского идентитета, а также пропагандой русинства в мире.
В 2018 году, за выдающийся вклад в культурное развитие и поддержку русинского национального меньшинства Венгрии, Андрей Манайло был удостоен венгерской государственной премии «Pro Cultura Minoritatum Hungariae”, что стало заслуженным признанием его многолетней работы.
Виктория Манайло-Приходько
(Ужгород, 1964.10.03. – )
"Генетическая палитра: Открытие себя через искусство предков"
Творчество Виктории Манайло–Приходько формировалось под влиянием закарпатских художников, в частности Федора Манайла. Её исследования, обучение в Ужгородском университете и работа в музее Манайла привели к пониманию уникальности народной культуры Закарпатья. Виктория осознала, что понимание истории и культуры предков, а также любовь к родной земле, являются ключом к самопознанию и творчеству.
Творчество Виктории Манайло–Приходько формировалось под влиянием искусства закарпатских художников, прежде всего Федора Манайла. В первую очередь, это обусловлено интелектуальной и культурной средой формирования личности художницы, ее исследовательской работой, которая посвящена изучению творчества дедушки, системой ценностей, генетически переданной от отца, деда и многих поколений родной земли.
Понимание значимости и уникальности народной культуры Закарпатья пришло во время обучения в Ужгородском государственном университете на историческом факультете (1981–1986). Во время работы в мемориальном музее Ф. Манайла (1986–1993), это понимание трансформировалось в свое, сокровенное "знание". Знание, открытое через призму творческого гения Федора Манайла. Исследуя огромное количество архивного материала мемориального музея: зарисовки, эскизы, статьи художника о народном, или современном искусстве, о народной традиции, рукописи с описанием народных гуляний, обрядов, заметки о значении символов народного орнамента, материалы с подробной характеристикой разнообразной палитры народного костюма Закарпатья; анализируя, также, художественные произведения Манайла, их форму, содержание, принципы создания уникального "манайловского" живописного образа Виктория пришла к важному открытию – узнать и найти себя можно только тогда, когда ты познаешь историю и культуру своих предков, когда в твоем сердце живет искренняя любовь к своей земле. По глубокому убеждению художницы, человек с таким знанием может легко решать любые жизненные задачи, тем более творческие.
"Путь к искусству: От материнства до мастерства"
Художница Виктория начала свой творческий путь в зрелом возрасте, после рождения четвертого ребенка. Получив образование в Закарпатском художественном институте, она продолжила учебу в аспирантуре Львовской академии искусств. Исследование творчества Федора Манайло стало темой ее диссертации и важным источником вдохновения для собственных творческих идей.
Путь к творчеству у художницы начался в достаточно зрелом периоде жизни. Обучение в университете, работа в мемориальном музее дедушки, рождение четырех детей были главными жизненными задачами до сорока лет. После рождения четвертого ребенка возникло непреодолимое желание творить. Последующие годы живопись стала главным смыслом жизни и в сорок два года (2007) Виктория принимает решение получить профессиональное художественное образование в Закарпатском художественном институте им. А. Эрдели. Изучение основ академического рисунка, композиции, живописи, истории искусства забирало много времени, но доставляло огромное удовольствие. Академическая система художественного образования Закарпатского института не исключала творческих поисков в решении задач композиции, или проектирования. Более того, эта система дала четкое понимание законов тона и колорита, послужила хорошей основой в создании будущих фигуративных произведений, при написании портретов, способствовала обретению профессионального мастерства.
Окончив институт с отличием Виктория поступает в аспирантуру Львовской национальной академии искусств на кафедру истории и теории искусства (2013). Темой кандидатской диссертации, без колебаний, было избрано творчество Федора Манайло, его истоки, архетипность образной системы и индивидуальность модерной формы живописных полотен мастера. Багаж обретенных ранее знаний и строго научный характер исследовательской работы позволили более глубоко и всесторонне охватить аспекты творчества Манайла, открыть для себя закономерности механизма взаимодействия культурной среды и творческой личности, где духовное обогащение происходит не только на информационном, но и на интуитивном, духовном уровне. Источник вдохновения Федора Манайла – народная культура, само творчество художника, его уникальные изобразительные интерпретации, исполненные философского смысла стали для Виктории определяющим позитивным импульсом в разработке собственных творческих идей.
"Творческий полет Виктории: От академизма к декоративности"
После окончания института, Виктория активно участвует в выставках и преподает живопись. Ее творчество тесно связано с закарпатской культурой и традициями. Художница стремится выйти за рамки традиционных жанров, ищет новые формы выражения, что приводит ее к декоративной стилистике, корни которой уходят в народное искусство.
После окончания института художница погружается в творческий процесс. Все свободное от работы (преподавание живописи в художественном колледже Закарпатского художественного института им. А. Ердели) время посвящает творчеству. Результаты этой деятельности представляет на региональных и всеукраинских выставках. Вступает в Союз дизайнеров Украины (2014), дает заявку на вступление в Союз художников. Знания, полученные в институте придали уверенность в своих силах, дали импульс дальнейшему развитию таланта. Общение с широкими художественными кругами украинской культуры расширило кругозор, определило контекст, в котором на данном этапе работает художница.
Этот контекст творческого существования незыблемо связан с закарпатской культурой, ее традициями и историей. Безусловно, как и ее отец и дед, в своем творчестве она всегда ищет свои, особенные, "соответствующие" формы выражения той или иной творческой идеи. Это всегда захватывающий процесс. В этом процессе иногда рождаются оригинальные новаторские идеи, новые подходы, свежий взгляд даже на знакомые вещи. Виктория понимала, что традиционные натюрморты и пейзажи, каноны которых не менялись веками – безусловно, красиво, но все же этого недостаточно, что современный художник должен пытаться выйти за рамки принятых стандартов, найти новые средства выражения. Примером новаторства художницы могут служить ее декоративные произведения. Декоративность не сразу стала приоритетной в перечне художественных средств. Но путь к декоративной стилистике все же был закономерен. Ведь декоративность родом из народного искусства, которое шлифуя свой опыт через множество поколений народных мастеров пришло к красноречивой лаконичности, когда минимум изобразительных средств, соответствующее применение кодовых знаков предполагает емкий, исполненный философского смысла визуальный рассказ. Декоративные приемы Виктория применяла варьируя манеру исполнения, линию рисунка, степень гиперболизации.
"Декоративный рассказ: Символический мир Виктории"
В серии декоративных работ Виктория использует символы и образы, вписанные в фигуры героев, чтобы рассказать их истории. Она обращается к темам прошлого и настоящего, используя иронию и критику. Ее работы, такие как "Гуцульская рапсодия", "Нерест и медведь" и "Золотой телец", отражают глубокие социальные и культурные темы.
Можно выделить серию декоративных произведений, где художница делает главных героев своих полотен фоном, на котором повествует о жизни, или событиях из жизни героев.
Первая работа в этом ряду "Гуцульская рапсодия" (2013). Условный портрет гуцула содержит различные образы или символы, которые играют важную роль в жизни горца. Это дом, жена, дети, овцы, горы – то, что составляет смысл его бытия, то о чем часто поет он в своих повествующих о жизни рапсодиях. Или работа "Нерест и медведь" (2014). Сюжет на первый взгляд очень прост – охота медведя за рыбой во время нереста. Мощная фигура зверя, символа карпатских лесов, занимает почти все пространство полотна. Вокруг него в потоках горного ручья плещется рыба. Но снова мы видим вписанные в фигуру образы, картины, символы, которые ассоциируются у нас с традиционными жизненными ценностями. Не случайно художница написала медведя в той позе, в которой он изображен на гербе Подкарпатской Руси. Таким образом медведь – это родное Закарпатье, а изображенные на нем картины – близкие сердцу художницы маркеры, которыми она обозначает для себя Родину. Подобный композиционный прием содержит и работа "Коломыйка" (2015). Здесь атрибуты повседневной жизни гуцульщины вписаны в фигуру вола – символа плодородия и силы. Или "Музыкант" (2015), где фигуры горцев, танцующие "Аркан" и музыкальные, или народные символы расположены на виолончели, или работа "Пастушка и коровка" (2015), на которой фигура пастушки вписана в голову коровки, а тело домашней кормилицы словно кружевом оплетено сочными травами – любимым лакомством животного. В этом декоративном стиле написаны и "Трофей", "Мое село", "Вечорницы", "Баллада" (все 2015).
Следует отметить, что художница обращается не только к темам прошлого, к истории, традициям, фольклору. Она изобразительным языком декоративного стиля рассуждает и о современности, о ценностях которые становятся приоритетными сегодня, иногда с ироническим подтекстом. Например, на картине с красноречивым названием "Золотой телец" (2015) изображен молодой бычок, тело которого покрыто различными денежными символами, а в голову вписана фигура одетого в костюм франта. Вместо копыт бычок щеголяет в модных штиблетах, а на рогу подвешен мешок с деньгами. Но несмотря на все атрибуты богатства и роскоши бычок остается бычком, его природа и сущность остается прежней. Близка по смыслу работа "Золотое руно" (2015), на которой изображена покрытая золотыми витиеватыми узорами овечка, обутая в изящные туфельки, в голову вписана модница в винтажном платье и шляпке, а рядом горит символизирующая звездную жизнь звезда, рядом, но неизбежно далеко. Но не только поклонение золотому тельцу, или тщеславие определяют современность.
"Искусство как диалог: Виктория и ее визуальные рассказы"
Виктория создает произведения, которые отражают как современные проблемы, так и исторические темы. Ее работы, такие как "Украина" и "Тайная вечеря", используют упрощенные формы и акцентируют внимание на цвете и композиции. Художница стремится вовлечь зрителя в интерактивный процесс, делая его соавтором своих работ.
Волнуют художницу и другие более драматические стороны жизни современной Украины: низкий уровень жизни, отсутствие достойной пенсии, зарплаты, непорядочная власть, коррупция – все то, что истощает страну, ее граждан, изматывая коммунальными платежами, высокими ценами, снимая буквально последнее. Образ такой Украины художница воплотила в обнаженной женщине которая все же рождает и, бережно прижимая к себе, любит своих детей. Из одежды на ней венок – символ нации, а сама фигура на черно–белом фоне – борьбе добра и зла. Картина выполнена в стиле примитивизма, когда художник осознанно стремится к упрощению форм изображения, акцентируя внимание не на объекте изображения, а на идее которую воплощает изображаемый объект. Работа "Украина" (2013) написанная в преддверии событий на Майдане (2013–2014) пока не теряет своей актуальности.
Здесь важно сказать, что упрощение рисунка близкое к примитиву характерно и для всей серии декоративной живописи художницы, и для работ соединяющих в себе элементы абстракции, или реализма с декоративной манерой изображения. Иногда рисунок играет второстепенную роль, а ведущими становятся цвет и композиция. Таким образом написана "Тайная вечеря" (2015), которая отображает знакомый сюжет, но главный акцент сделан на камерной композиции и игре цветовых пятен. Тот же художественный прием Виктория использует в работе "На Ивана Купала" (2010). Сюжет языческого обрядового праздника вписан в круг, символизирующий форму венка. Действие праздника: танцующие и перепрыгивающие костер пары, любовные игры, спускание венков по реке, цветение папоротника вписано незаметными маленькими фигурками в цветовые плоскости композиции. Фигурки людей имеют второстепенное значение, хотя играют иллюстрирующую тематику картины роль. Приоритетно орнаментальное расположение цветовых полос, крестов, кругов, треугольников в пространстве полотна, которые действуют на наше подсознание вызывая эффект узнавания на генетическом уровне. Ведь нанесенный на одежду, или предметы быта орнамент играл защитную роль оберега. Этими знаками была наполнена жизнь наших предков, их мы часто видим в форме орнаментальных украшений на современных предметах искусства или быта.
Большинство работ этого периода являются плодом тщательного обдумывания сюжета, колорита, композиции, целесообразности выразительных средств. Каждая их них содержит авторский посыл, короткий рассказ, требующий анализа смысл. Художница умышленно создает произведения, которые побуждают включить воображение, строить ассоциативный ряд. Ведь произведение искусства относится к категории духовной, оно должно нести некое послание, обладать определенным смыслом. В данном случае автор отсылает нас к нашей истории, традициям, либо к вопросам современных, или вневременных ценностей. В то же время, необходимость анализировать творения художницы, вовлекает зрителя в интерактивный процесс. Зритель невольно становится соавтором, ищет и находит свои смыслы, создает свою комфортную атмосферу общения с картиной.
"Цвет и символ: Оригинальный подход в декоративном искусстве"
В серии декоративных работ художницы заметен уникальный авторский стиль, отличающийся лаконичностью и идейной целостностью. Цвет играет ключевую роль, создавая впечатление вибрации и звучания. Примеры таких работ – "Старый бойко", "Розы", "Валерика", где цветовая палитра тщательно подобрана для передачи эмоций и атмосферы.
В серии декоративных работ усматривается зарождающийся оригинальный авторский стиль. Трудно найти аналогию творческого подчерка художницы среди закарпатских, или украинских живописцев. Этот оригинальный стиль постепенно становится узнаваемым и интересным для зрителя. Работы выполненные в этом стиле максимально точны в передаче главного посыла, лаконичны. Несмотря на присутствие иногда множества элементов художественного образа, ее работы содержат идейную и композиционную целостность. Кроме того, следуя художественному принципу подчинения формы содержанию, художница тщательно подходит к выбору цветовой гаммы, стремясь согласовать цветовую палитру, создать гармоничный образ. Цвет играет иногда доминирующее значение. Он либо многогранен, либо лаконичен и в каждом случае отвечает на поставленные изобразительные задачи.
Игрой цветовых пятен означены работы "Старый бойко" (2012) и натюрморт "Розы" (2015). В форме мозаики выложены разноцветные пятна в виде треугольников, квадратов, прямоугольников на площади холста. Дробление цвета и изображаемого объекта на фрагменты создают впечатление вибрации, определенного звучания, которое в зависимости от холодной, или теплой цветовой тональности, воспринимаются в мажоре, или миноре, выражают динамику, или спокойствие. "Старый бойко" более лиричен, написан в холодных тонах. В "Розах" превалируют активные яркие цвета, свидетельствующие о насыщении цветов солнечной энергией, которую они, собранные в большой букет, отдают нам в калейдоскопической мажорной цветовой вибрации.
Цвет красноречив и в фигуративной работе "Валерика" (2013). Но в отличии от вышеописанных работ тут нет мозаичного дробления цвета. Два ведущих цвета: теплый коралловый, и холодный небесный – участники композиции картины и герои повествования. Холодный цвет сидящей фигуры девушки, скрещенные ноги, охватывающие ноги руки, полу–прикрытое опущенными волосами лицо сигнализируют о стремлении защититься от внешнего мира, об отстраненности, углублении в себя, "небесности" юного создания. Теплая тональность фона говорит об дружелюбии окружающего мира, о готовности "согреть" и окружить заботой девушку.
Ограниченной цветовой палитрой отличается и работа "Ночь на Ивана Купала" (2014). Картина выполнена в темных тонах трех важных в языческой символике цветах: красном, черном и зеленом. Центральную часть композиции занимает красная фигура быка (символ сексуальной энергии купальской ночи). На одном рогу быка танцующие возле костра пары, на другом приютился маленький домик. На фоне мощной фигуры животного отблески убегающей речки, силуэт приземистой хаты, лунный серп. Цвет и тон играет важную роль в воплощении таинства ночи на Ивана Купала, которая укрывает от чужих глаз любовные утехи молодых людей.
Почти монохромна картина "Коляда" (2014). Картина написана в декоративном народном стиле с использованием изобразительных приемов народных мастеров. "Народную" стилистику подчеркивает и охристая тональность картины, которая отсылает нас к образцам резных произведений из дерева. Упрощенный рисунок не отвлекает на детали, а помогает сразу ухватить атмосферу Рождества, передать веселую праздничную энергетику. Автор повествуя о Коляде изображает на картине троицу ряженных в козу, бабу–ягу и старого деда колядников. Именно подобные ряженные колядники воплощали добрых и злых духов, именно они олицетворяют для нас Коляду и являются главными действующими лицами народного праздника. Чтобы "озвучить" действие ряженных художница вокруг фигур вписала слова древней закарпатской колядки. Таким образом, живописный рассказ о Коляде сконцентрирован на таких символах праздника как рождественская колядка и щедрование ряженных; на песнях славящих рождение Христа и существовании злых и добрых духов, которых необходимо "задабривать" подарками за их колядки; на органичном сочетании христианского и языческого в действе народного праздника.
"Искусство портрета: Диалог с человеческой сущностью"
Виктория, исследуя различные формы выражения, создает уникальные произведения, отражающие ее внутренний мир. Она активно применяет реализм в своих портретах, уважая личность модели и избегая искажений. Чувствуя энергию модели, она выбирает мягкую или энергичную манеру исполнения, открывая многообразие человеческого существования.
Декоративная манера исполнения художественных произведений все же не предполагает их однообразности. Виктория всегда ищет разнообразные формы возможного выражения. Опыт многих художников, доступность и многоликость информации из сферы искусства, дает пищу для творческих идей, поисков и решений. Отталкиваясь от пройденного опыта громадной армии деятелей искусства, творческая личность пропускает через свои эстетические, моральные и даже ментальные фильтры информацию, переосмысливая рождает новые оригинальные произведения, отображающие ее внутренний мир, ее мировоззрение и миропонимание. Как и большинство современных художников Виктория ищет новые изобразительные средства, которые часто рождаются из прежних художественных традиций. Ведь для воплощения творческой идеи художественный язык используется как средство максимально точной передачи идеи.
Это справедливо и по отношению к ее работе в реалистической манере. Для нее реализм становится еще одним интересным полем творческих поисков. Ее реалистическая живопись также не бывает однообразна. Иногда это образцы классической реалистической живописи выполненной в академической манере, иногда с применением собственных, часто спонтанно возникающих в процессе творчества приемов. Как правило, методом реализма художница работает в жанре портрета. За прошедшее десятилетие написано около тридцати портретов. Первым произведением написанным в этом жанре был портрет бабушки Ирмы (2005), потом дочери Валерии–Марии (2006), Рузанны Гукасян (2008), Вардана Товмасян (2009) портрет семейства Филиппа Костемаля (2008), Валерии Русин (2008), Автопортреты (2007, 2008, 2010), брата Андрея (2010), мужа Владимира (2011), врача Василия Петаха (2012), Агнессы Русин (2012), дочери Екатерины–Ирмы (2013), серия портретов деятелей истории, культуры и образования Закарпатья: Дердя (Георгия) Другета, Яноша (Иоанна) Х Другета, Фердинанда ІІІ Габсбурга, Андрея Федоровича Бачинского, Марии–Терезии Габсбургской, Ивана Ивановича Чурговича, Адольфа Ивановича Добрянского–Сачурова, Августина Ивановича Волошина, Ивана Ивановича Туряницу (все написаны в 2013 году), портрет художника Владимира Микиты (2013), внучки Софийки (2014), семейный портрет супругов Павлюк (2014), поэта Василия Кузана (2015), художницы Катерины Белокур (2015), невестки Ренаты (2015).
При написании портрета художница избегает деформаций, преувеличений, соблюдая точный рисунок и правильное построение. Это не просто следование правилам академизма, а в первую очередь уважение к личности портретируемого, черты лица которого формировала сама жизнь. По убеждению художницы меняя черты лица мы изображаем другого, возможно похожего, но с другой кармической задачей человека, отрицаем пройденный им жизненный путь. Поэтому она избегает искажения, или свободного интерпретирования в жанре портрета. Более свободно обращается с живописной манерой исполнения каждого портрета. Ведь каждая личность имеет свой особенный энергетический потенциал. Чувствуя вибрации героя портрета художница пишет иногда в мягкой, плавной манере, используя пастельную цветовую гамму, выражая силу, уравновешенность, гармонию и спокойствие портретируемого. Порой портрет написан энергичными, экспрессивными мазками, игра которых не только строит форму, но и выражает характер изображенной особы. Герои таких портретов сильные личности уверенно шагающие по жизни и энергичная манера исполнения дополняет и излучает энергию присущую этим людям. Разные по полу, по возрасту, с собственной жизненной историей человеческие личности интересны разнообразными гранями человеческой натуры. Написание портрета превращается в диалог с человеческой сущностью. Исследуя в процессе написания такие разные жизненные истории, художница открывает многообразие нашего существования, несомненную зависимость нашей внешности от состояния и качества души, осознает наше единство в стремлении быть самодостаточным, жить в гармонии с собой и миром.
"Десятилетие творческого пути: Отражение и вдохновение"
За десять лет творческой работы художница приобрела новые навыки и знания, отточила профессионализм и получила удовольствие от процесса создания. Она ожидает новых открытий и стремится к интеграции в европейский художественный контекст, сохраняя при этом национальную уникальность и уважение к народным традициям.
Десять лет творческого пути. Десять лет работы над собой, над расширением своего кругозора, над переосмыслением знакомых, казалось бы, представлений о творческом созидании, поиск своего собственного пути. Безусловно этот процесс, как и у каждого творческого человека, не бывает легким, но он всегда приносит свои плоды. Главный результат такого процесса для любого художника это огромное удовольствие от творчества, овладение новыми знаниями, навыками, оттачивание профессионализма, это рождение художественных произведений в результате работы ума, вибраций души, как проявление чувств и эмоций.
Художница понимает, что творческий путь будет еще полон интересных открытий, новых интеллектуальных и духовных приобретений. Также для нее остается очевидным, что неустанный труд, максимальная открытость, готовность воспринимать современные живописные тенденции и бережное отношение к своей культуре, вместе с влечением к экспериментализму, к обновлению художественного языка, его тематического, жанрового и образного круга помогут ей интегрироваться в европейский художественный контекст при полном сохранении национальной неповторимости ценностных ориентиров и духовных устремлений.
Такая позиция является закономерной, ведь Викторией движет неустанное стремление осмыслить значимость художественного наследия народных мастеров, творчества Федора Манайла, уважение к народным традициям и осознание важности их знания и сохранения. Ведь зная откуда ты пришел, ты будешь знать кто ты и куда тебе идти. Ты можешь опереться на опыт, знания, умение, мастерство многих поколений своих предков.
Резюме
"Династия Манайло: Наследие и Новаторство в Русинском Искусстве"
Творчество династии Манайло занимает ключевую роль в истории и развитии культуры русинов, соединяя традиции с инновациями и поддерживая национальный идентитет через искусство. Их работы, отражающие уникальную генетическую память и глубокое уважение к истории своего народа, сыграли и продолжают играть важную роль в формировании и сохранении русинского изобразительного искусства как определяющего сегмента национальной культуры.
В рассмотрении художественного наследия династии Манайло, знаменитых за свой вклад в русинскую культуру и Закарпатскую школу живописи, невозможно не увидеть глубокий отпечаток их творчества на историю и эстетическое развитие подкарпатских русинов. Они не просто сохраняли и развивали национальное изобразительное искусство, но и сформировали его в качестве неотъемлемой части русинского идентитета.
Особенность династии Манайло заключается в их способности синтезировать традиционные ценности с инновациями. В условиях глобализации и технократизации, эти художники не только сохраняли тепло человеческой души, но и стремились к новаторству, уважая при этом историю и традиции. Их произведения отражают глубокое почитание к земле предков и культуре карпатских русинов, одновременно открывая новые горизонты в искусстве.
Федор, Иван, Андрей и Виктория Манайло, несмотря на разные эпохи и образование, объединены уникальной генетической памятью и созерцательной философичностью. Они привнесли в искусство Подкарпатья энергетический и эстетический потенциал, став движущей силой его развития.
Так, Закарпатская школа живописи, утвердившаяся во многом благодаря творческому наследию Манайло, стала важной частью культурного лексикона современных критиков и искусствоведов. Это направление привлекает внимание коллекционеров и широкой публики, благодаря своему необычному подходу к искусству.
Современное искусство, проникнутое глобализацией и технократизацией, в случае династии Манайло, обретает новое измерение. Их призыв к новаторству и самообновлению, при этом бережном отношении к истории и культуре, формирует основу русинского изобразительного искусства, его архетипы и новые возможности.
Таким образом, а также посредством активной общественной деятельности, представители династии Манайло вносили и вносят весомый вклад в сохранение, развитие и популяризацию нашей такой богатой, уникальной и окружённой особой аурой карпато–русинской культуры во всём мире.
В заключение, династия Манайло олицетворяет идею, что искусство говорит на языке чувств и переживаний. Они демонстрируют, что даже в современном мире, искусство остаётся ключевым элементом в формировании внутреннего мира личности, сохраняя тепло человеческой души и открывая каждому новому поколению эти вечные истины.
Андрей Манайло
Использованные источники:
Художники родины Манайло: Альбом. – Будапешт, 2006.
Творчоє наслїдіє Ивана Манайло. Альбом. – Будапешт, 2012, – С. 200.
Изворинъ А.: СучаснЪ руськЪ художники //Зоря. – 1943. – № 1–4.
Paul Robert Magocsi, Chrbtom k horám: dejiny Karpatskej Rusi a karpatskych Rusínov (Prešov 2016).
Проф. Иван Поп и Дмитрий Поп: История русинства / Рукопись. – 2015.
Манайло Іван. Альбом – Ужгород, КП «Ужгородська міська друкарня», 2007.
Манайло Иван: Спогади про батька / Рукопись. – 1982.
Манайло Ирма: Спогади про Івана Манайла / Рукопись. – 2010.
Манайло Виктория: Спогади про Федора Манайла / Рукопись. –1987.
Манайло Фёдор. Изобразительное искусство на Подкарпатской Руси // Подкарпатская Русь за годы 1919–1936. – Ужгород. – 1936. – С. 144–146.
Манайло Ф.Ф. Старе і нове Закарпаття. Каталог выставки / Автор предисловия Шандор Л. – Ужгород, 1961.
Недзельський Е.: Искусство Подкарпатской Руси // Берлин – Прага. – 1932. – 25 марта. – №420.
Островский Г.: Образотворче мистецтво Закарпаття. – К.: Мистецтво, 1974. – С.198.
Попова Л., Цельтнер В.: Художник Ф. Манайло// Искусство. – 1962. – №12. – С.43–45.
Поп И.: Энциклопедия Подкарпатской Руси. – Ужгород: Изд–во Р. Повча, 2006. – С.412.
Федір Манайло. Життя і творчість. 1910–1978. Альбом. – Ужгород: Патент, 2010. – С.198.
Zatloukal J.: U vytvarniku na Podkarpatske Rusi// Podkarpatskа Rus. – Bratislava, 1936 – S.232–240.
Биксей Л.: Історія закарпатської школи живопису // «Живописці Закарпаття», http: // art–raschdorf. com.
Елена Приходько: Малярські одкровення Івана Манайла / Рукопись. – 2010.
Галина Тулузакова: Николай Блохин. Альбом. – Санкт Петербург. Изд–во ООО «Артиндекс», 2010.
Encyclopedia Brittanica: Ruthenians (англ.)
Encyclopedia of Ukraine: Ruthenians (англ.)
The Columbia Encyclopedia: Carpatho–Rusyns (англ.)
Encyclopedia of the Stateless Nations Carpatho–Rusyns (англ.)
Encyclopedia of Rusyn history and culture: Carpatho–Rusyns (англ.)
ООН, Комитет по ликвидации расовой дискриминации, 69–я сессия,31 июля –18 августа 2006 г., Ст. 20 [1]
Dr. Michele Parvensky: A People without a Country: The Carpatho–Rusyns
П. Коханикъ: Начало исторіи Американской Руси
thefreedictionary.com: (англ.) Rusyns
http://ru.wikipedia.org/Русины
http://www.carpatho–rusynacademy.org/
Magocsi, Paul Robert.: Encyclopedia of Rusyn History and Culture, Toronto, University of Toronto Press, 2002, ISBN 0–8020–3566–3.
Banach E., Banach A.: Historia o Nikiforze. Kraków: Wydawnictwo Literackie, 1966
Видатні художники Закарпаття. Йосип Змій–Микловши (1792–1841) (укр.)
Уорхол Э.: Философия Энди Уорхола (от А к Б и наоборот) = The philosophy of Andy Warhol (from A to B and back again) / [Пер. с англ. Г. Северской]. – М.: Аронов, 2001.
Сирохман М.: "Церкви України. Закарпаття". –Апріорі, 2012.
Nikita D. Lobanov: Творчество Андрея Манайло / Рукопись. –2014.
Викторія Фолтин: Федір Манайло: Корифею закарпатської школи живопису виповнилося б 100. (http://zakarpattya.net.ua)
Plahta S.: Tendencies of Impressionism in the trans–Carpathian painting school art. – 2012. УДК 7.036:130.2(477.87)